Читаем Виды родного города. Луганск полностью

И первая история будет та, что ближе к желудку — ПродПотребКонтрольная. Хоть надписи на вывесках в нашем мире меняются чаще, чем перчатки, которые в связи с глобальным потеплением вообще утрачивают актуальность, если вы не грабитель. Хоть нет- карантин же… Простите, расслабилась, забыла в коем веке живу, — перчатки с новой силой остаются с нами.

Итак, история первшая.


== Сказ о граде степном — Тутомове и Духе Докотре Горячевой ==


В далёкой и прекрасной степи на самом востоке Утопии стоял прекрасный град Тутомов, и жили в нём добрые и умные тутмовцы — очень правдолюбивый и справедливый народ.

И чтобы эту правду никто своей кривдой не нарушил, то в Тутомове кругом стояли специальные службы защиты правды оной во всех её проявлениях. К слову сказать, такие службы в государстве Утопии имелись в каждом её граде прекрасном, и по соседству — в Имбильциве, а особо много — в самой Белокаменной Столице Глобуса.

А сказ сегодня пойдёт о ПродПотребЗащите чести и достоинства Правды. Располагалась она в сером трёхэтажном здании, дорога к которому пролегала под арку серого пятиэтажного дома и мимо контейнеров мусорных, недалеко от Храма Взращивания Искусств тутомовских, носившего имя великого поэта здешних улиц — Мусорского.


Да, в Тутомове, в отличие от Белокаменной Столицы Глобуса предпочитали красить здания в серый, дабы не смущать блеском излишним души склонных к криминалу ОПГ других регионов на посещение оных. Чтоб не слетались в Тутомов злыдни чужестранные было всё там по тутомовски скромно, глаз положить некуда. Даже поговорка: "От дурного глаза — серые показы" прижилась, что значило "не привлекай внимания — не буди негативную энергию потустороннего происхождения".

Да, так мы случайно и перешли к потустороннему… Тутомов был очень древним городом. Разросся он за счёт прекрасного расположения — в голой степи простор неслыханный, можно строиться вправо по карте до самого Тихого океана. Древние предки- родоначальники проживали на склоне небольшой горы по над рекой, а на другом её берегу — поля, разливами орошаемые, а уж за полями — погосты кладбищенские.

Ну а как разросся Тутомов, то на месте полей древних, вдоль всего берега поближе к воде заводы грязнокоптящие выстроились. А уж самому городу куда деваться? Так на погостах и расположился. Поэтому и приходилось людям добрым помнить о тук-тук из нижнего мира.

Злыдни потревоженные являлись людям особенно после больших праздников. Если праздник домашний, то — в отдельную семью, а если всем городом дату отмечали, то прямо по всем домам с погромами до трёх ночи. Потом, конечно, затихали постепенно, особенно после сирен полицейских. К рассвету только урны перевёрнутые, да мусор летающий о нечисти напоминали.


Чтобы лихо не будить, то почти сто лет, а конкретно лет семьдесят про духов потусторонних упоминать запрещалось, ни в кино "Восставших из ада" не показывали, ни в церкви свечку поставить, запрет был полный. Народ про тех духов и вовсе бы забыл, если бы не зелья различные на адской воде настаиваемые. Зело зелья пили, да тихо лихо поминали.


К моменту нашей истории запреты послабли, и нечисть стали поминать всуе. Кто "каналья" скажет, кто "вурдалаки", а кто и "вампиры ненажорливые" в сердцах воскликнет. Вот на зов имён своих из щелей-то нечисть и попёрла. И чтобы от неё городу борониться, то Службы Защитные по городу и заветвились.

А уж чтоб совсем нечисть запутать, то стали эти Службы названия себе менять, съезжаться, разделяться. И за тем на утративших ориентир пространственный злыдней атаки внезапные осуществлять, низвергать их в бездны различные: сутяжные, штрафные, безденежные… Это страшные такие бездны, от которых нечисть сама быстро загибается при первой же болезни. А Службы оные в тот момент уже далече — чужой смертью свои ауры не поганят, другие битвы праведные ведут. Где поправку "а" к пятому подпункту какой-то статьи Налогового кодекса проверяют, где во старинном храме ширину дверей на случай пожара под угрозой закрытия предлагают расширить.


Диктатуры монотеистической тутомовцы тайно никогда не признали, в колхозы сатанинские не веровали, каждый своим подвалом жил. Любого туташнего домового спросите, ответит: "Анемизм наш великую битву выстоял, и дальше развивается". Хоть куда ещё дальше? А вот куда — у каждой Службы Защиты Правды — свой Дух обосновался, не Кабинетный и не Домовой, а Служебный.

Дабы при контактах с нечистой силой диффузии не случилось, чтобы Службы стойко могли свой долг исполнять, то не простая война велась. Человекам в том бою одним не справиться, Дух покровительственный обязательно иметь нужно, это издревле пришло — от пращуров, то есть изменить ничего нельзя, деды так воевали.


История друга.

== Сказ Продуктовый ==


Заглянем мы сейчас в ПродПотребКонтроль, как только он раньше ни назывался…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева , Лев Арнольдович Вагнер , Надежда Семеновна Григорович , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное