Читаем Винета полностью

— Довольно! — сказала она, стараясь овладеть собой, — я вижу, вы не желаете примирения и, чтобы сделать его невозможным, прибегаете к оскорблению. Прекрасно! Я принимаю предложенную мне вражду!

— Ошибаетесь, — спокойнее ответил Вольдемар, — я не предлагаю вам вражды; это было бы совсем не «по-рыцарски» по отношению… к невесте моего брата.

Ванда вздрогнула; странно, это слово поразило ее как болезненный удар; она невольно опустила глаза.

— Я до сих пор не поздравил вас, — продолжал Вольдемар, — и прошу принять мое поздравление сегодня.

Ванда молча кивнула головой. Она сама не знала, что сковало ее уста.

Воцарилось молчание, только свист ветра и шелест сухих листьев нарушали тишину. Уже начало смеркаться, и со всех сторон на сырой лужайке поднимался густой туман, из которого как будто выплывали, сменяя друг друга, тысячи различных фигур и образов. В этом море тумана медленно вырисовывались старые буки, синие волны, из которых поднимался сказочный город с его несметными сокровищами, а из глубины моря мощно звучали волшебные колокола Винеты.

Молодой человек первым прервал молчание; он провел рукой по лбу и произнес:

— Не лучше ли нам вернуться в лесничество? Уже смеркается.

Ванда сразу же согласилась; она, во что бы то ни стало, хотела положить конец этому пребыванию наедине, так как больше не хотела видеть того, что ей мерещилось в море тумана.

Она подобрала свою амазонку, собираясь идти. Вольдемар вскинул ружье на плечо, но вдруг остановился.

— Я оскорбил вас своим подозрением; может быть, я был неправ. Но… будьте откровеннее… разве извинение, до которого вы снизошли, относилось к Вольдемару Нордеку? Вернее, к владельцу Вилицы, с которым ищут примирения, чтобы он не обращал внимания на то, что творится в его владениях.

— Значит, вы знаете? — перебила его подавленная Ванда.

— Достаточно, чтобы снять с вас всякую заботу о том, что вы только что были неосторожны. Неужели же меня считают таким ограниченным и думают, что я один не буду знать того, о чем говорят даже в Л., а именно что Вилица является центром партийной деятельности, во главе которой стоит моя мать. Вы спокойно можете согласиться с тем, что уже знает вся окрестность и что было мне известно, прежде чем я приехал сюда.

Ванда молчала и тщетно старалась прочитать на лице Вольдемара, что именно ему известно.

— Не об этом речь, — снова начал он, — я просил дать ответ на мой вопрос. Был ли этот поступок добровольным или же… являлся исполнением возложенного поручения? Ванда, не негодуйте так, вы должны простить мне, если я недоверчиво отношусь к приветливости с вашей стороны.

Молодая графиня, наверное, сочла бы эти слова за новое оскорбление, если бы в них не было бы чего-то, что обезоруживало ее. Голос Вольдемара звучал теперь как-то совсем иначе, и Ванда даже слегка вздрогнула, когда он в первый раз назвал ее по имени.

— Если моя тетка когда-то без моего ведома пользовалась мной для осуществления своих планов, упрекайте ее, а не меня, — тихо ответила Ванда, — я ни о чем не подозревала. Теперь же, — она гордо подняла голову, — я сама отвечаю за свои поступки, и то, что сделала — сделала по своему собственному усмотрению. Вы правы, извинение не относилось к Вольдемару Нордеку, так как он со времени своего приезда не давал мне повода искать или даже желать примирения с ним. Я хотела заставить владельца Вилицы поднять забрало; теперь мне этого больше не нужно. С сегодняшнего дня я знаю то, о чем до сих пор только подозревала. В вашем лице мы имеем озлобленного и беспомощного противника, который в решительный момент воспользуется своей властью, если бы ему даже пришлось попрать все родственные узы.

— С кем же меня должны связывать эти узы? — мрачно спросил Вольдемар, — с матерью? Она теперь менее чем когда-либо может простить мне, что наследником богатств моего отца являюсь я, а не младший сын… Со Львом? Возможно, что между нами существует нечто вроде братской любви, но я не думаю, чтобы она оказалась прочной, в случае, если наши интересы столкнутся.

— Лев охотно относился бы к вам как к брату, если бы вы не сделали это невозможным, — перебила его Ванда. — Вы всегда были неприступны, но раньше все же бывали минуты, когда он мог быть вам ближе. Теперь же он должен был бы поплатиться своей гордостью, если бы попытался разрушить ту ледяную холодность, которую вы проявляете по отношению ко всему, что окружает вас здесь. Было бы совершенно напрасно, если бы мать или брат с любовью пошли вам навстречу; они все равно не нашли бы в вашей душе отклика.

Перейти на страницу:

Похожие книги