Читаем Властелин мира (СИ) полностью

Вчера отец показал ему самое маленькое - тридцатикратное. А ведь микроскоп можно было переключить и на большее увеличение!

При таком увеличении волосок казался не верёвкой, а бревном. А шепотка песка состояла не из маленьких камешков, а из приличного размера булыжников.

Правда, был у большого увеличения и изъян: недостаток света. При малом увеличении изображение было яркое, а при большом - как бы погружённое в полумрак.

Отец пояснил, что недостаток света, - это вообще чуть ли не самая серьёзная проблема при пользовании микроскопом. Бороться с ней можно тремя способами.

Первый, уже известный Павлу - использовать малое увеличение. Второй - рассматривать прозрачные и полупрозрачные предметы, подсвечивая их снизу, с помощью специального зеркала. Третий - освещать рассматриваемые объекты сбоку.

- А что лучше? - сразу же поинтересовался Павел.

- Когда как. Поработаешь как следует с микроскопом - сам разберёшься.

После этого отец ушёл в летний домик, а сын продолжал свои эксперименты, пытаясь рассмотреть всё, что подсказывала ему фантазия. Пока, наконец, не стало темнеть.

Тут как раз и мама ужинать позвала... Так что пришлось заканчивать, утешая себя мыслью, что завтра вечером он опять продолжит...


Следующие дни Павел запомнил плохо. Долгие... Муторные... И не очень интересные.

Кроме вечеров, конечно. Вечером его ждал микроскоп!

Игрушка? Нет, больше, чем игрушка.

Окно в новый, ни на что не похожий, мир.

Всё, что можно было посмотреть так, 'с ходу', он посмотрел. А на остальное времени просто не было.


Наконец, разборка на втором этаже была закончена. Помещение стало практически пустым. Небрежно брошенные доски временного пола. Огромное пустое пространство, даже ещё не разделённое на комнаты. Лишь кое-где пара небольших штабелей стройматериалов, не использованных во времени постройки дома, да так и брошенных на чердаке.

В общем, то, что нужно.

Отец сказал, что это был предпоследний день. А в последний все четверо первым этажом займутся.


Так что следующим утром все собрались на первом этаже.

Там всё было практически сделано. Книжные шкафы стояли пустые, сервант - тоже. Павел ради любопытства открыл дверцы обоих платяных шкафов - там тоже ничего не было.

Зимняя кухня сияла первозданной чистотой.

Ощущение пустоты усугублялось тем, что со всех окон были сняты занавески.

- Я что-то не понимаю! - воскликнул Павел. - Тут же всё уже сделано!


----------------------- Обновление от 15.02.18 ------------------------

- Ваш фронт работ не тут - улыбнулась мама. - На веранде лежат пакеты с мусором. Их надо выбросить. В зимней кладовке стоят сумки с нужными вещами. Их все надо перенести в сарай, летний домик или летнюю кладовку. Кто что будет делать - решайте сами.

Отец с Павлом управились быстро - и сели отдохнуть за летний столик. Пока они отдыхали, мама закончила мыть в доме пол, а Лена - подогрела обед. Всё! Можно было торжественно отмечать конец 'нулевого этапа'.

Потом было время отдыха. Отец, мама и Лена пошли погулять по улице. Павлу с трудом удалось отговориться от прогулки. Ему гораздо интереснее было заняться своим любимым микроскопом.

На следующее утро должны были прийти мастера. Павлу сказали, чтобы он поменьше 'отсвечивал'.

Это его более чем устраивало. Он сидел за летним столиком. Смотрел в окуляр микроскопа. А перед ним развёртывался волшебный микромир.

Лишь в середине дня у него был короткий перерыв на обед. А потом опять - часы увлекательного времяпровождения.

Закончил он лишь тогда, когда стало совсем темно. Лишь после этого Павел пошёл в летний домик и немного почитал книгу.

Так прошло ещё несколько дней. А потом пришла пора уезжать в город.

Мастерам оставили ключи от большого дома и летнего домика. И уехали в город.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Вячеслав Александрович Егоров , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Марина Колесова , Оксана Сергеевна Головина

Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука / Проза