Когда голос лейтенанта Ветрякова смолк, все офицеры наперебой начали обсуждать страшную новость. Шапкозакидательных настроений не было. Все помнят уроки истории и то количество жертв, что сгинули на войне с существами, аналогичными этому. Обсудив все, Налбат велел распространить информацию по роте и лейтенанты начали собирать взводы пересказывая солдатам то что только что услышали.
Я и командир остались сидеть на месте. Налбат сильно помрачнел. Нахмурил брови и начал поглаживать шрам на лице. Я спросил.
— О чем думаете?
Он поднял голову, задумчиво посмотрел на меня и ответил.
— Об ужасе, что еще ждет нас впереди.
— Считаете, будет еще хуже, чем есть сейчас?
— Уверен в этом, Смирнов. Я читал хроники прошлых вторжений в наш мир сущностей, подобной этой. Мы много раз были на грани падения. Вся человеческая цивилизация. И только огромные жертвы помогли нам выжить в те времена. Еще и эта никому не нужная война...
Следующие несколько дней все только что и обсуждали новости из газеты, а потом как прорвало. До того молчавшие о ситуации в стране радио и телевидение подхватило тему и тут началось. Ну, мы телевизора лишены, связи как таковой нет, и только радио спасает. Его заглушить и отрезать сложнее. А спутниковая связь в зоне конфликта только для военных нужд. Короче, все слушали радио, а потом обсуждали, что услышали. Шепотом, по углам, таясь от офицеров и нагоняя страху на себя и на сослуживцев. Я был даже рад, когда прозвучала сирена всеобщей тревоги. Надоела эта неопределенность.
— Бегом. Бегом. БОЕВАЯ ТРЕВОГА! — Орали дежурные по роте, поднимая солдат с коек.
То, что тревога боевая, а не учебная было понятно. С потолка нам на головы падала пыль и бетон. Дом, в котором мы жили, содрогался от ударов артиллерии, лупящей по нам прямой наводкой. Одевшись за сорок секунд и убрав по карманам запасные обоймы к автомату, я побежал на свой боевой пост. Лишней суеты не было. Все знали, как действовать и толкучка в коридорах отсутствовала. Размерено, дыша друг другу в затылок, люди расходились по постам, следуя за своими сержантами и лейтенантами.
Некоторым было все нипочем, и я услышал такое.
— Не могли турки напасать на два часа позже? Завтрак из-за них пропустим.
В здании останутся лишь снайперы и несколько пулеметчиков. Остальные спустились в подвал и побежали по траншеям, вырытым прямо под фундаментом дома в сторону реки Кубань. Там у нас постоянные посты с наблюдателями и там же мы должны сдержать напор турок, что вновь попытались форсировать реку на быстроходных катерах, высадившись на нашем берегу.
Выли сирены. Артиллерия работала с обеих сторон. В небо поднялись истребители и боевые вертолеты. Дирижабли с высшим командным составом на борту, как и всегда, парили выше всех в небе. Сильнейшие наши кудесники защищали армию от ужасающей силы турецких волшебников. Фронт вновь запылал и кажется мне, что такое происходило не только на нашем участке, а по всей протяженности наших позиций. От Ростова до Махачкалы.
Взрывы. Взрывы. Взрывы. Крики людей. Завывания раненых. Приказы держаться и не паниковать. Бой начался. Я снова был на левом фланге наших укреплений, помогал лейтенанту Стародубу, Ветрякову и Свиридову. Первому, второму и третьему взводу, соответственно.