Лучше, скажи, Анчар, дорогой, куда это ты собрался? Тебя что, кто-то куда-то приглашает, что уже чемодан пакуешь, железками разбрасываешься? Ирина эта странная с ее молчанием, слезами и запасом сказок из античной истории?.. Сынок-вундеркинд, а может, не к ночи будь помянуто, экстрасенс?.. Ты что, не нахлебался за сутки? Еще хочешь? Хватит, уймись! Не лезь, если не просят.
А то будет, как со звонком в ШАБАК. Номер завалялся с тех времен, когда Анчар работал на взрывах, Йоси дал на всякий случай: мало ли что, со взрывчаткой дело имеем. Ну и что? Позвонил Анчар с телефона-автомата возле почты по этому номеру, когда из Од а-Шарона возвращался, исполнил гражданский долг, все доложил честь по чести. Ожидаются, мол, серьезные волнения, может даже восстание, возьмите на заметку и проверьте, как полагается… Выслушали, внимательно выслушали, не перебивая, а потом спросили, не много ли водки перед звонком выпил, или приснилось что?
Но как Ирину с Мишей оставить, беспомощных, неприкаянных? И как забыть… А вот этого не надо! Даже наедине с собой… Ничего не было: ни тонкого плеча, ни дрожи позвонков под ладонью, ни сонного, доверчивого вздоха — ничего! И точка!
Ладно, Анчар, чего притворяться, ведь ты уже решил, что переезжаем все вместе. Не все ли равно, с какими соседями ладить? А эти уже не чужие… Так что брать с собой? Ничего, все новое купить в новую жизнь.
С этим понятно. Что еще?
А еще работу искать нужно, вот что. На завод возвращаться нельзя, и звонить не следует. Зарплата никуда не денется, зайдет на счет через месяц, а там и письмо об увольнении за прогулы подкатит, подумаешь!
Кстати, о счете… Как только банк откроется — бегом в отделение и перевести все запасы на валютный счет. Пусть ШАБАК умничает, а ты, Анчар, человек маленький, лучше потерять немного на переводе, чем все, если… Если что? Поживем — увидим. А теперь спать, спать, Анчар. Спокойной ночи…
*****
Мансуру было холодно, Мансура колотило. Челюсти мелко дрожали, и зубы дробно стучали друг о друга.
И он потел, сильно потел. Капли сочились из-под слипшихся волос, текли со лба по небритым щекам, по шее. Жилет из джинсы промок и прилип к телу.
Добрые руки арабских женщин мелкими стежками приметали к грубой ткани глубокие, очень глубокие и узкие кармашки.
Умные арабские головы придумали, что нужно купить в хозяйственном магазине, а что в аптеке без рецепта.
Умелые арабские парни смешали и сварили адское зелье. Остыв, оно загустело. Теперь можно накатать уйму колбасок и рассовать их по карманам.
Из обычного жилета, получился пояс шахида. Нет, еще не получился. Без взрывателя это просто крепкая джинса с кармашками, набитыми пластилином.
Взрыватель смастерить так же легко, как и все остальное. Спираль лампочки — стекло долой! — осторожно присыпать черным порохом, а к цоколю — два проводка, батарейку и кнопку. Так просто, проще детской игрушки из магазина через дорогу.
И физику учить не нужно, и слова такого нет в природе. Все это вонючие придумки евреев. Или американцев. Воинам Аллаха не нужны сатанинские изобретения. Крылатые ракеты, радары, суперсамолеты — чушь!
Пояс шахида, «Аллаху акбар!» — едва слышно или во все горло, по обстоятельствам, — и ты герой, навечно в памяти народной.
Под палящим солнцем посреди широкого шоссе в плотном жилете и широкой куртке Мансур мерз и потел.
Впереди над бетонными блоками каски и автоматы. Из-за бетона кричат попеременно на иврите и по-арабски, чтобы он оставался на месте и медленно снял куртку. А он и так стоит, зачем орать одно и то же? Мансур уже и не слушает.
В двадцати шагах сзади спрятались за автомобилями свои. Мансур обернулся.
Старик в хеджабе выглядывает из-за осла, грозит кулаком и кричит, чтобы шел вперед. Женщина в черном платье и белом платке машет рукой и кричит, чтобы вернулся.
По лицу Мансура пробежала судорога, глаза начали оживать, в них появилась надежда. Но тут его взгляд встретился с другим взглядом, спокойным, холодным, равнодушным. Казем здесь.
Мансур увидел и выпуклый лоб, и тонкие усы, и как губы дрогнули: предатель.
Он забыл, что шел к солдатам, забыл, зачем повернулся, забыл, что нужно воскликнуть: «Аллаху акбар!»
Заорал: «А-а-а!» — и нажал на кнопку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Анчар расплатился с грузчиками и закрыл за ними дверь. Странно, он впервые в жизни оказался в своей квартире. Странно и ничего больше.
Ирина раскладывала вещи и то ли напевала, то ли бормотала, оглядываясь и прикидывая, как расставить мебель. Хорошо ей. Ведет себя, будто всю жизнь прожила здесь, уехала ненадолго, вернулась домой и порядок наводит. Странные они, эти женщины.
Миша остался в Петах-Тикве, сказал, что приедет позже, дня через два, может, через три. Видно будет, сказал. Ключи попросил, адрес на бумажке записал и ушел, не прощаясь, безотцовщина. Ира махнула рукой, привыкай, мол, и наклонилась над чемоданом. Нет, не по-людски что-то у нее с сыном. Мал еще пацан, чтобы так вести себя, опять вляпается в беду какую, а она и не оглянулась даже. И что за семейка? Не пожалеть бы…