Так вечно же - раскованный сойдусь с одним Сейчас!
Мне друг написал: "Ты сбился с пути!.."
Ну что ж, в самом деле, мне к "жизни" прийти?
И днем первобытным я браво шагал,
И воздухом чистым долины - дышал,
А в небо же глазом
Как точка волшебная коршун летел,
Садясь на вершины седых облаков!
И слышал прекрасно, что ветру легко!..
День потускнел. Я неделю пройти
Сумел без труда, чтоб ближе к
Вот слышу друзей: "Не зря начинал,
Но шагом идешь... да ты б побежал!
К чему - ты пешком прийти захотел?"
Но выслушать, к счастью, я всех не успел.
И не было здесь никаких облаков!
Лишь серый безбрежно, унылый покров.
День тяжелел. И пытаюсь взойти...
Всё тщетно... но я же бывал на
Песок всех "спешащих" мой глаз засорял,
А смрадом кипящим - едва ли дышал,
Гнилой добротой я руки нагрел
И глазом краснющим - в ничто уж глядел!..
-Здорово!- сказали,- он вновь на пути?
Я не кот, ловить простые вещи!
Моя - не праздная игра.
И, может быть, наш шепот вещий -
Великолепия растущего искра!
Я не слепец, но даже не "глазами"
Намек небесного поймал.
Я слушал, да! но не "ушами"
Грамм смысла настоящего узнал!
Кто безмятежный и рисковый!
Кто светел так, что ясен мрак!
Кто постарел, а стал здоровым новый!
Чем обернулся Бог, что вот он наг?!
Вы жмуритесь и машете руками:
Но думал ли кто в жизни - начинать?
Послушайте, такое вот принес с собой он замечанье!
Взъерошенных повес ужель познало знанье?..
Часы они скрутили... не стучатся в стены...
Сидят да улыбаются, не требуя замены!
Мы с ними как бы невзначай
А с сумасшедшими как быть - вот что решаем.
Есть предложение: на звездах - их повесить!
Но перед тем, конечно, нужно звезды б взвесить.
Не втридорога ль станет сумасшедший звездопад?
Бесконечно ввысь, безбрежно вдаль
И дна кромешного - не ощущенье...
Да не напрасно ль мне ещё кого-то жаль,
Где знает лишь твоё, и только,
Задумал некий фокусник кунштюк?
Задумал доказать, не опираясь?
Плевать, плевать на ловкость рук!
Толпа же рушится, удачно замирая...
И сгинул вновь торжественный смельчак;
За тем же приготовился рожденный
Под властный неопрятно-тошный знак:
Тебе ещё кого-то очень жаль?-
Не говорит им ни о чем преодоленье?
Мне, друг, ясна, ясна твоя печаль.
Но, что всегда важней - твоё
Нас может здесь сгубить и тусклый свет?..
Загадочный ты гость у моря,
Да есть ли этот мир, что не ревет?
Что б было в этом мире вместо горя?!
Твоя ли горько-красная усмешка?
И мой ли оступился серпантин?..
Тогда уж сколько не увижу я долин!
И не поможет, друг, любая спешка.
Здесь не ко мне уж будущность взывает;
Но всё равно сие находчивой Тоске;
Моя пустынная подруга плещется в песке...
А молодость роскошно подрастает.
Мы пожелаем ей и подвигов и красок,
Мятежных дней и безнадежных сил;
Чтоб ветер страстный - парус их носил!
И чтоб без наших деланных опасок...
Вы б не узнали тяжести себя,
Где пережив прекрасных, здравых лет,
Возможно посмеяться в свой ответ,
Чем тотчас "наставленье" загубя.
Знать, рождено, и будет это пониманье;
Ну а пока серьёзен детский смех
Мы позабудем наш "большой" успех...
Лишь бы сбылось твоё святое Начинанье.
Я перевел свои черты...
Довольно мерзко получилось!
Я сын предгибельной орды?
Мне ТЕНЬ её в глаза вонзилась!
Переведешь и ты себя;
Постигнув темное желанье,
Зарежешь ты, всех "полюбя",
Свое последнее страданье!..
И столь расцветший душегуб
Смотреться в небо Жизни станешь...
И превратишь ты небо в труп -
Ты в крайний раз собой устанешь.
А завтра первое число,
Тоска, вонючая разлука...
Но смыслы? "
Пустыня, воля, время, скука.
Я перевел свои черты.
Мечта? в застенках обучилась.
Я сын предгибельной орды.
Мне в сердце скорбь её вонзилась.
По водам прозрачным, небрежно качаясь,
Скользит скриповатый мой старый челнок...
А солнце румяное, тихо прощаясь,
Вновь увлекаясь, спешит на восток...
Так место ль здесь вечной, крылатой тревоге?
Рожденный я снова в прекрасном чертоге?..
И чуть ли не плача, со мной рядом детство,
Всё в звезды играет, не спит по ночам;
Одно есть, друзья, у нас в мире Наследство,
Блестящее лишь благородным сердцам!
Под небом свершений не я одинок!
Скользит скриповатый мой старый челнок...
Пусть полон мой бот - горделивых сомнений,
Пусть сдуло последних, крикливых забот,
Александр Васильевич Сухово-Кобылин , Александр Николаевич Островский , Жан-Батист Мольер , Коллектив авторов , Педро Кальдерон , Пьер-Огюстен Карон де Бомарше
Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Античная литература / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги