Читаем Впервые в жизни, или Стереотипы взрослой женщины полностью

– Всего двадцать пять тысяч, – сказала Нонна и для верности написала цифру на бумажке. Также незаметно в обладание Матгемейна перекочевал и номер Олега Зарубина. Девушки даже не поняли, как отдали ему его. Матгемейн предложил еще партейку в карты, и как-то само собой, слово за слово, они просидели на родной-любимой кухне весь вечер, разговаривая исключительно про Анну. А Матгемейн-искуситель с самым невинным видом продолжал и продолжал задавать вопросы, пока в своих воспоминаниях Нонна не дошла до самого их детства и того, как они с Анной вместе играли во дворе в резиночку.

– Резиночка? – улыбался Матгемейн, сдавая карты. Женя попыталась даже продемонстрировать то, как именно играют в эту детскую игру, но прибежала баба Ниндзя и принялась ругаться, что скакать в их доме теперь категорически запрещено не только детям, но и взрослым. Особенно беременным.

– Ладно-ладно, не будем, – капитулировала Женя. Вечер закончился, как это водится, за полночь. Матгемейн оделся и вышел проводить обеих девушек. Поздно уже, нечего таскаться одним по зимним улицам. Даже он уже знал, что московские улицы ночью могут таить самые разные сюрпризы. Впрочем, улицы любого большого города полны неожиданностей. Просто хотел убедиться, что девушки попали к себе в квартиры целыми и невредимыми. Он попрощался с ними, договорившись встретиться в следующую пятницу. Также они с Нонной решили созвониться и сводить детишек в цирк – у нее в школе раздавали халявные билеты. В общем, мир и покой воцарился между ними. И Нонна, и Женя спали в эту ночь совершенно спокойно.

И только Матгемейн сидел на кухне, тихонько перебирал струны на своей гитаре и думал о чем-то до самого утра. А утром закрылся у себя в спальне и принялся названивать к себе в Ирландию и говорить о чем-то по-английски, что, конечно, сильно взбесило бабу Ниндзю. Какой, скажите на милость, смысл подслушивать, если ни черта не понятно!

Дышать под водой…

Гостиничный номер предполагался быть некурящим, но запах говорил об обратном. Впрочем, невелика беда – в гостиничный номер удавалось попадать обычно не раньше полуночи. Олеся приходила и падала на свою половину кровати, не реагируя ни на запах, ни на звуки вокруг – стены были тонкими. Слышно было все: разговоры, перестукивания и то, как кто-то занимается любовью. В гостинице было недостаточно номеров с двумя кроватями, поэтому подругам на двоих досталась огромная, невообразимых размеров кровать. Олеся спала беспокойно, вертелась, раскидывала подушки и вылезала из-под одеяла. Она говорила во сне, и, если прислушаться, можно было разобрать слова из ее текстов. Повторяла роль даже во сне.

Шебякин заставлял Олесин персонаж курить практически в каждом эпизоде. Ее руки, одежда, дыхание – все насквозь пропахло сигаретным дымом, и Анна всерьез опасалась, что и после съемок она не сможет отвыкнуть. Впрочем, опасения эти не были основаны ни на чем особенном. Олеся никогда не курила вне кадра. И все же…

Померанцев не писал и не звонил, что, Анна знала, ужасно расстраивает подругу, хоть та и не подавала вида. Но она-то видела, каким взглядом смотрит Олеся на молчащий телефон. Через неделю после начала съемок она просто стала забывать телефон в номере и перестала его заряжать. Сделала вид, что телефона у нее вообще нет – что может быть проще. Полностью погрузилась в работу, делая вид, что Померанцева не существует.

Сама Анна переписывалась с мужем каждый день. Возвращаясь в номер, она первым делом бросалась к Олеськиному маленькому ноутбуку – проверить почту. Слава богу, в гостинице был Интернет. Матгемейн писал о том, как поживают дети, о том, что все в порядке. Спрашивал, как дела у Анны, и она отвечала, что тоже все в порядке. На более подробный рассказ не хватало никаких сил, но даже этих изо дня в день повторяющихся фраз хватало, чтобы снять напряжение и утихомирить страхи.

Усталость накапливалась, Шебякин гнал как сумасшедший. Кто бы мог ожидать от этого избалованного маменькиного сынка такого упрямства. Каждое утро он приходил на завтрак в холл хмурый, заспанный, с огромными наушниками на голове – приходил в настроение, включал один и тот же альбом Стинга, который, как считал Шебякин, соответствовал настроению фильма. После завтрака его уже было не остановить, и с каждым днем он становился все более одержимым. Больше всего, конечно же, доставалось Олесе. Анна волновалась, что с ней может случиться настоящий срыв – слишком уж натурально играла, слишком естественно у нее получалось добиваться того, чего от нее хотел Шебякин – полного сумасшествия и отчаяния.

– Ты должна быть осторожнее. – Анна умоляла не отдаваться роли целиком, но Олеся смотрела на нее так, словно подруга внезапно стала говорить на каком-то иностранном, неизвестном языке.

– Я в порядке.

Перейти на страницу:

Все книги серии Позитивная проза Татьяны Веденской

Впервые в жизни, или Стереотипы взрослой женщины
Впервые в жизни, или Стереотипы взрослой женщины

Мы, женщины, даже представить не можем, насколько подвержены стереотипам: вступать в брак – только после долгих отношений; любить – так исключительно идеального мужчину; рожать – обязательно в полной семье… Но жизнь многообразнее, чем наше представление о ней. Стоит только не поддаться жизненным устоям, как ты понимаешь, что можешь быть счастлива вне привычных представлений. Давние подруги – Анна, Олеся, Нонна и Женя – однажды осмелились отступить от стереотипов. Впервые в жизни Женя почувствовала себя важной для будущего ребенка, впервые в жизни Олеся поняла, что ее возлюбленный на самом-то деле привязан к ней, впервые в жизни Анне пришлось… заплатить деньги за счастье с мужем, впервые в жизни Нонна поняла, насколько важны для нее подруги…

Татьяна Евгеньевна Веденская

Современные любовные романы

Похожие книги