Читаем Все меняется полностью

– Не можем же мы постоянно продавать картины. – Его недавно набитая трубка догорела, он уныло разглядывал ее.

– А мы и не продаем их постоянно. Мы продали всего шесть – по одной для каждого из детей и три для того, чтобы навести в доме хоть какой-то уют. Ты же хотел обеспечить детей за счет продажи Тернера, и нам требовалось сделать дом пригодным для жилья. Но ни то, ни другое не означает, что у нас появился какой-то доход. А если отделать один или два зала для приемов, мы могли бы проводить здесь празднования свадеб и дней рождения.

Он заворчал, что не желает, чтобы по всему дому болтались посторонние, а она только взглянула на него и рассмеялась, и он рассмеялся вместе с ней.

– Ох, Полл, как ты только меня терпишь? Ну разумеется, не будут они болтаться, и уж во всяком случае, не по всему дому. Но неужели ты правда считаешь, что кто-то захочет праздновать здесь свадьбу?

– Да. Большинству людей приходится арендовать какое-нибудь помещение для этих целей. Я составила примерный план предстоящих работ.

– Уже? Ты все продумала. Дорогая, ты чудо. Как ты ухитрилась?

– Ну, надо же было чем-то заниматься под присмотром няни, которая бдительно следит, чтобы я не забывала бездельничать.

Она лежала на желтом диване, одетая в кафтан – переливчатый, цвета павлиньего пера, скрестив маленькие белые босые ножки. Вечерело, комнату заполнили лиловые тени, отступающие лишь у дальнего конца дивана, где под лампой золотились ее волосы. Он думал, что она выглядит как очаровательное полотно французского живописца.

– Я просто прочитаю тебе, что мне пришло в голову, а ты скажешь, что думаешь об этом. Для приемов мы могли бы предложить большую гостиную и примыкающую к ней старую библиотеку. Прежнюю маленькую гостиную можно было бы переделать во что-то вроде кухни – словом, место, где расположится банкетная служба. В столовой можно сервировать угощения и напитки. Придется предусмотреть несколько уборных, но если мы разместим их с северной стороны, водопровод там уже есть. Гости смогут входить в дом через прежние парадные двери. Вот, в сущности, и все, но само собой, надо еще вызвать мистера Косси и выяснить, во сколько это обойдется. Что скажешь?

Конечно же, он счел идею блестящей, вот только сомневался, что найдется много желающих арендовать такое помещение, и не знал, сколько им с Полли запросить с них. И потом, как быть с парковкой и местом, где невеста могла бы переодеться перед отъездом?

Ставить машины можно во дворе перед домом, ответила она, а насчет гардеробной для невесты он совершенно прав.

– Для нее можно отвести ту забавную комнатку, где няня впервые кормила нас обедом.

– А если предположить, что совершенно случайно не будет ни дождя, ни ледяного холода? Вдруг они захотят устроить прием с коктейлями и тому подобным на открытом воздухе?

– Боже мой, ну конечно, захотят! Но с этой стороны дома сад в плачевном состоянии. Придется им заняться. – Она вздохнула, потом зевнула.

– Пора в постель, – заявил он. – Сейчас наброшу покрывало на клетку. – Однажды он назвал ее «Пупсиком Полли» – прозвищем попугая из пьесы, а она ответила, что попугай из нее такой же, как из него лягушонок.

Он помог ей подняться с дивана, наверх они направились, держась за руки.

– Имей в виду, с каждым днем я все толще.

– А как же иначе? Мы ведь хотим маленького крепыша…

Позднее, когда они уже лежали бок о бок, он пробормотал:

– Попугай и лягушонок. Прямо как название захудалой мастерской, которой руководят незадачливые профаны. Или слащавой сказочки для малышни.

– Но ведь нам подходит – пока это строго между нами.

– Да, – согласился он. – Все лучшее в нас – строго между нами. – Он положил ладонь ей на шею и повернул лицом к себе. – Я тут как раз подумал еще о кое-чем приватном. Ты как, не против?

– Буду только рада.

Но заканчивая целовать ее, он сказал:

– Нет, «не сегодня, Жозефина». Ты измотана. Незачем тебе быть настолько покладистой, милая. Я настолько люблю тебя, что буду счастлив просто проводить с тобой утренние часы.

– Ой, надеюсь, не только. А то через месяц-другой такой жизни мне будет казаться, что меня бросили.

– Ложки?

– Ложки.

Она легла на бок спиной к нему, он обнял ее. Оба уснули, держась за руки.

Хью и Джемайма

– Она согласилась развестись с ним. Видимо, согласилась уже больше года назад, и решение вступило в силу. А он ничего об этом не говорил.

– Полагаю, он просто считал, что ты попытаешься отговорить его. По словам Полли, двое ее детей от него. Трудно винить ее за желание выйти замуж за их отца.

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Рассказчица
Рассказчица

После трагического происшествия, оставившего у нее глубокий шрам не только в душе, но и на лице, Сейдж стала сторониться людей. Ночью она выпекает хлеб, а днем спит. Однажды она знакомится с Джозефом Вебером, пожилым школьным учителем, и сближается с ним, несмотря на разницу в возрасте. Сейдж кажется, что жизнь наконец-то дала ей шанс на исцеление. Однако все меняется в тот день, когда Джозеф доверительно сообщает о своем прошлом. Оказывается, этот добрый, внимательный и застенчивый человек был офицером СС в Освенциме, узницей которого в свое время была бабушка Сейдж, рассказавшая внучке о пережитых в концлагере ужасах. И вот теперь Джозеф, много лет страдающий от осознания вины в совершенных им злодеяниях, хочет умереть и просит Сейдж простить его от имени всех убитых в лагере евреев и помочь ему уйти из жизни. Но дает ли прошлое право убивать?Захватывающий рассказ о границе между справедливостью и милосердием от всемирно известного автора Джоди Пиколт.

Джоди Линн Пиколт , Джоди Пиколт , Кэтрин Уильямс , Людмила Стефановна Петрушевская

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература / Историческая литература / Документальное