Но если сам Господь закосил под Дьявола и попугал народ, восстанавливая справедливость, то обратное о нем мнение -- так народ его ни в какие времена не взлюбливал. Облажался он с проклятой благодатной землей. Любой, при одном упоминании о ней, начинает креститься и молиться, лишь бы в связи не заподозрили. Обеспокоен народ, даром им такой Бог не нужен, повалил в синагоги, в церкви, в мечети, по святым местам -- и верующий, и неверующий. Теперь, пожалуй, никому не скажешь: "креста на вас нет!" -- все крещенные. Даже еретики, которым не мыслилось жить, козни не строя. На что цыгане и евреи, и те перепугались, поведав по большому секрету, что и у них скоро свой Мессия намечается, мол, встали мы на путь вразумления, поняли, в чем сила Сына Человеческого великая.
Лучше бы, признались, что не могут ни одного слова произнести из Закона своего, который бы против себя не обернулся. Статистика еще хуже, чем у тех, кто от своего Пророка и Сына Человеческого не отказывался! Ну вот, прикатилась или выкатилась сладкая земля, сам видел -- там и мед, и молоко, и сметана со сливками, а как пальнула огнем, одинаково бежали без оглядки, слова не проронив. И хоть бы один вспомнил, что вот она земля благодатная -- рассказал бы, как извели-то ее у себя! Но нет, тоже не держали Дьявола в уме, не ждали, не гадали, молились, крестились, стенали и пели хвалебные песни, и радовались, что есть кого попить и поесть. Оказались продажнее честно признающих в лице Спасителя самих себя. А уж кому бы радоваться появлению Дьявола, то это священнослужителям -- те только выиграли. Ныне собирают такую казну, какую в государстве и в четвертинку не собирали. Одурели с достатку, божьих домов теперь больше, чем жителей. Зрелищные мероприятия закатывают, что в иных государствах завитками давятся. Им бы Дьявола-то прославлять за щедрость, ан нет, по-вампирски думают, прикрываясь Спасителем, отгораживаясь от Благодетеля, как Царь от мужика. Государство теперь не просто государство, а законно государственно спасенное и право славящее. И то верно, свечное производство уж сколько веков без перебоев работало! Оказывается, не применимо к нему слово "кризис" -- Свет нужен был всем. И производство спасительных ликов поставлено на поток. От идолов деревянных -- перешли на иконостас с расширенными возможностями. Материал любой, лишь бы лицо человеческое. Чем больше канонизированных Благодетелей, тем больше возможностей выбрать Покровителя по вкусу. На все случаи жизни: для вора есть, для прелюбодея, для убивца, для лентяя, на каждое имя, на каждое ремесло и вид деятельности. В конец обнаглели и поставили себя выше Царя, охраняя покои жены -- и не пройти мимо.
Его Величество поморщился, вспоминая, как Святой Отец обрисовал ему супружеский долг. Пресно, благопристойно, чинно, вошел и вышел, помолившись на святое царственное место. Будто Спаситель, лобзая всех без разбору, и мужиков и баб, непременно останавливаясь в домах с хорошенькими девицами, ублажаясь вином на каждый вечер, ни разу ноги к себе на плечи ничьи не закидывал, не совал леденец между аленькими губками. Не бог весть какой Сынок у Отца уродился -- и пьющий, и гулящий, и блудный, и отказывающийся от родителей, и с наклонностями -- тоже на любой вкус. Служители обоими руками за жену ухватились -- сколько возможности обнять паству! Но и тут еще Ее Величество не сплоховала, приставила их к государственным делам привыкать помаленьку.
Если Сын Божий ни в чем себе не отказывал, чем он-то хуже?
Ладно, вот пусть теперь не на козни тратятся, а на предвыборные компании.
Его Величество скомкал лист бумаги, который третий день лежал перед ним пустым с одним лишь словом: "План", метнул комок в мусорную корзину. Никакого плана не было и в помине. А были тяжелые думы...
Самое страшное было в том, что Ее Величество никаким Величеством его уже не считала. Мальчик для битья, мальчик на побегушках, мальчик в мокрых штанишках... А он любил ее по-прежнему, может быть, еще сильнее, страшась свой участи и будущего. И по-прежнему называл ее сладкая, милая, лапуля... В общем, жизнь становилась невыносимо поганой -- и если так дальше пойдет, быть ему козлом отпущения во всех ее грехах! Сам не раз так делал, предавая министров законному народному гневу. Но Ее Величество козлом отпущения решила сделать именно его, заступаясь за всех, на кого он пытался повесить недоработки и взыскать неустойки.