Анастасия действительно проснулась одна и не в супружеской постели, а у себя дома, в любимой своей спальне. У нее их было две: на втором этаже и на третьем, в мансарде, под большим окном, вделанным в наклонную крышу, через которое в ясную погоду можно видеть звезды.
Сейчас, конечно, никаких звезд не было видно — рассвело.
Но почему она вообще здесь?
Они с Анатолием должны находиться, как и прошлой ночью, после первого дня свадьбы, в его доме, построенном Анатолию отцом, — двухэтажный особнячок умеренных размеров, но вполне просторный и с современным дизайном: без этих всяких башенок, завитушек, но и без лишнего стекла и бетона. Дом благородно простой, дышащий при этом солидностью и долговечием.
Ничего не понимая, Анастасия встала и умылась, чтобы освежить глаза: вдруг все изменится?
Ничего не изменилось.
Она взяла трубку радиотелефона (таких трубок от одной базы в доме было пять) и нажала на кнопку «2». Это цифра мамы Ольги Егоровны. «1» — папа, «3» — горничная тетя Люба, «4» — Григорий Павлович Стельный, мужчина, отвечающий за все техническое в доме и гараж, — обычно он готовил машину Анастасии к выезду, «5» — охранник в будке у ворот. Мама ответила сразу:
— Проснулась, Настенька?
— Я-то проснулась, но почему…
— Сейчас зайду, — торопливо сказала Ольга Егоровна.
И через минуту вошла в спальню.
— Ты только не волнуйся, доченька, — сказала она, хотя лицо у самой пылало красными пятнами. — Но как-то так получается, что сегодня у нас опять пятница, пятое. Папа в администрацию уехал, чтобы разобраться, а я…
Ольга Егоровна села на стул и, не сдержавшись, заплакала.
— А я не знаю, что делать. И ведь чувствовала, что это добром не кончится!
— Что?
— Да всё. Свадьба в том числе.
— Это почему же свадьба добром не кончиться должна? — обиделась Анастасия. — Потому что Анатолий тебе не нравится?
— Мне-то Анатолий нравится, — слукавила Ольга Егоровна, — я просто боюсь, что он тебе не подходит. Если подумать?
— Я его люблю без всяких «если подумать», — твердо сказала Анастасия. — И больше к этому не возвращаемся. Нет, но если пятница, то что тогда? Опять в загс ехать и опять свадьба, что ли?
— Зачем? С другой стороны… Понимаешь, Настюша, по телевизору говорят, что это аномалия. Что все должно вернуться. Но когда, никто не знает. Поэтому по всем каналам советуют поступать так, как будто ничего не произошло.
Действительно, к этому часу телевизор выдавал именно такую информацию. Растерянность в высших политических кругах, охватившая буквально все страны Земли, сменилась решимостью действовать. Начались переговоры, консультации — чтобы выработать единую стратегию. Руководители понимали, что, если пустить события на самотек, может начаться хаос. Люди перестанут работать, считая, что они свое уже за пятницу отработали, и во всех сферах экономики, транспорта, финансов и т. п. моментально возникнет коллапс. Когда выяснилось, что абсолютно всё находится именно в той точке, в которой находилось пятничным утром, решили от этой точки и двигаться вперед, надеясь, что к концу дня все восстановится, завтра будет хотя бы суббота, а в идеале лучше бы перескочить сразу в понедельник и жить дальше заведенным порядком. Правда, страны были в неравных условиях: первой испытала на себе феномен соскока времени Россия: как известно, новые сутки начинаются на долготе Берингова пролива, Сахалина и Камчатки, и там уже перевалило за полдень, а в обеих Америках день только начинался, зато жители этих континентов были предупреждены. Что, впрочем, сумятицы убавило ненамного. Оставалось только ждать, когда на Камчатке наступит новый день, и тогда будет что-то ясно.
Во все СМИ были спущены соответствующие рекомендации и указания, как освещать события и к чему призывать граждан. Тем не менее многие газеты и каналы, считающие себя независимыми, не захотели идти на поводу у властей, истерически нагнетали эмоции, обвиняли правительства своих стран во лжи и желании скрыть возможные последствия катастрофы. Первым результатом было то, что тиражи паникующих газет выросли, а рейтинги правдивых интернет-порталов и телеканалов взлетели. Узнав об этом, владельцы честных СМИ поняли, что поступают правильно, и продолжали в том же духе.
Однако нас в данный момент волнуют не мировые события, тем более что их все равно не охватишь и не опишешь даже в малой приблизительности, как не сосчитаешь количество пластиковых бутылок в Большом тихоокеанском мусорном пятне[3]; нас заботят судьбы конкретных людей.
— Значит, ты хочешь сказать, что опять замуж надо выходить? — повторила вопрос Анастасия. Она делала это всегда: переспрашивала и дважды, и трижды, чтобы потом, когда что-то выйдет не так, был повод припомнить матери ее настойчивость и обвинить ее в навязывании своего материнского мнения.
Однако Ольга Егоровна эту повадку дочери давно изучила.
— Вовсе я не хочу это сказать. Я просто рассуждаю: если сегодня почему-то каким-то образом неизвестно, с чего опять вышла пятница, то, может быть, свадьбы как бы и не было?
— Как же это не было, если она была?