Какая уж тут лекция… Всё в голове смешалось. Сидит и думает, как к ней подступиться. А вдруг как не захочет и разговаривать… Стал за ней наблюдать. Учились в одном потоке, но на разных отделениях. Она физик, а он – математик. Во всём её облике был какой-то магнетизм. Она никогда не шла быстро и тем более не бежала. Смотрела на всех очень внимательно, слегка опустив веки, улыбка скупая, а смеха её Дима вообще не слышал. К ней все тянулись. Необычная девушка. Громко не говорила и тем более не хохотала. А если говорила, то губы чуть-чуть приоткрывала в лёгкой улыбке, а там виднелись красивые, как жемчуг, зубки. Она никогда не пыталась приукрасить свою внешность. Не красилась и одевалась очень скромно.
Дима потерял покой… Бежал в университет – скорее бы её увидеть. Он обратил внимание, что она очень многим нравилась. Но с подружками особенно не хороводилась. Дружила только с одной, с которой жила вместе в общежитии.
Как-то на вечере Дима решился и пригласил её на медленный танец. От неё исходил такой аромат! Не духов, не освежителя, а её – свой собственный аромат, которого он никогда в жизни не ощущал. Это был её запах, запах его мечты.
С тех пор они были неразлучны. Внимание со стороны однокурсников она воспринимала очень спокойно. Привыкла к вниманию уже давно. Жила в общежитии, очень скромно, о своей семье ничего не рассказывала. И вообще предпочитала слушать. Слушала очень внимательно, и человеку хотелось говорить, говорить. Никого не перебивала и глупых вопросов не задавала. А если она сама говорила, то её собеседник слушал не что она говорит, а как говорит. И это было магнетически обворожительно.
На пятом курсе встречали Новый год. Собралась хорошая компания у однокурсницы Тани. Дима пришёл раньше и всё нервничал, почему она опаздывает.
Все уже выпили за уходящий год, были весёлые, и тут – звонок в дверь.
Дверь пошёл открывать брат Тани – Максим, первокурсник из нефтяного. Открыл дверь, увидел её и не мог оторвать от неё глаз.
Снял с неё пальто, она, как всегда, – в скромной трикотажной кофточке на пуговках, но глаза… Максим замер и ничего умного сказать не мог, кричит:
– Принесите водки, опоздавших поить будем. Без водки не пропустим!
Дима в ужасе: «Водки! Обалдел что ли!» А Максим никого к ней не подпускает. Принесли полстакана водки, все стоят в прихожей и смотрят, что Она будет делать?
Не говоря ни слова, она выпила, не поморщилась и скупо улыбнулась, сверкая своим жемчугом. Максима после этой встречи несколько лет приводили в чувства. Эта любовь нежданно-негаданно настигнувшая его, не прошла, осталась на всю жизнь. И семья была, и дети, но эта любовь и её тайна застряли в сердце как заноза навсегда. Дима смотрел на всё происходящее и понял, что он не может потерять её, он просто не сможет существовать и назвал её «Моя голубоглазая». Смотрел на неё и решил, что вместе с ней они будут всегда.
Так и случилось. Они с ней вместе всегда. Он продолжает наслаждаться её ароматом и неувядающей красотой, которую она и не пытается приукрасить. Смотрит на неё и думает: «Моя голубоглазая красавица, мы будем жить долго».
Он и Она
Он очень хороший. Она тоже. А вместе – никак. Вместе они плохие. Он ждёт от неё внимания, а Она от него. И так оба ждут, не глядя друг на друга. И живут какое-то время вместе в надежде, что чего-то увидят друг от друга. Но нет ничего: ни от него ей, ни от неё ему.
Живут в разных городах. Пишут друг другу письма. Он пишет сухие, сдержанные, прочитав которые, хочется зареветь от безысходности. Она пишет письма пространные, радостные, подробные, с признаниями. За несколько лет у них образовались две большие стопки писем. Его письма – по одному тетрадному листочку, исписанному на одной или на полторы страницы. А у неё – письма толстые, по несколько страниц.
Решила Она, что надо жить в одном городе, вместе. Переехала, привезла эти письма. И теперь лежат две стопки рядом. Его стопка в два раза меньше, потому что писал по чуть-чуть, а её стопка высокая, потому что писала каждый день и помногу. Живут тихо, без скандалов. Работа, быт, ребёнок. Читают книги, иногда играют в шахматы. Он говорит мало. «А о чём говорить? Что зря воздух сотрясать». А Она говорит, говорит, говорит. Для него это просто фон. Иногда Он и не слушает: «о чём это она? И зачем мне?»
– Да что это в конце концов за жизнь? – возмущается Она, – Я не могу так жить. Я скоро разучусь беседовать! Говорю сама с собой! Ты хоть что-то скажи! Или сделай! Ну, стукни меня, в конце-то концов!
И слёзы ручьём, рыдания. Как будто её и в самом деле ударили. С его стороны никакой реакции, только удивлённо поднятые брови: «С чего это она так разошлась?».
– Я уеду домой. Для чего я здесь? Слушать твоё молчание?
– А чего тебе не хватает? Квартира отдельная, всё есть. С жиру бесишься.
– Тебя не хватает! И ещё как!
Забрала самое дорогое – это ребёнка и уехала.