Читаем Взорви эти чертовы двери! И другие правила киноделов полностью

Я все еще люблю играть и поэтому играю. Но есть много других вещей, приносящих мне радость. Я люблю работать в саду, готовить для родных и друзей, люблю своих внуков. Мне нравится проводить время с друзьями. С Шакирой я люблю и сходить куда-нибудь, и провести тихий вечер дома — предпочитаю чередовать. С возрастом мои приоритеты изменились. Я не готов сниматься в любом мусоре, если мне предложат много денег. Хватит с меня плохих фильмов; теперь у меня есть возможность выбирать. Я стал намного разборчивее.

Сейчас меня интересуют не только очевидные вопросы — интересная ли роль, кто режиссер, хороший ли сценарий, — но и, например, сколько времени придется провести на гриме. Если грима много, артистам приходится вставать в три часа ночи. Для роли Черчилля в фильме «Темные времена» Гари Олдмен каждый день вставал в половине третьего.

Я больше на такие подвиги не способен. Меня также интересует место съемок и время года. Я всегда беру с собой Шакиру и потому не потащу ее в ледяную пустыню. На локации должно быть ни слишком жарко, ни слишком холодно, ни слишком влажно и условия не спартанские. Далеко ли отель от места съемок? Если в часе езды, значит, придется вставать на час раньше и на час позже возвращаться.

Бюджет картины тоже важен. Чем меньше бюджет, тем хуже отель, хуже еда на съемках. В малобюджетных картинах актерам предоставляют тесные, неотапливаемые трейлеры. Но самое главное, что меня интересует, — сколько у меня слов. Моя память по-прежнему работает без сбоев, но я уже не хочу запоминать многостраничные диалоги, хотя пока не готов читать со стены.

На самом деле, я стал так разборчив, что недавно сделал то, о чем раньше и помышлять не мог: отказался от съемок сразу в четырех фильмах. Одна роль была просто потрясающей, но съемки планировались в горах Пенсильвании осенью, и первый же мой монолог был длиной две страницы. Старые люди не любят холод.

Другой фильм о герое с болезнью Альцгеймера был прекрасен, и я бы взялся за эту роль, но сценарий оказался настолько хорош, что я расстроился, даже читая его. Я понял, что не смогу сыграть эту роль, не вспоминая о своем друге Даге Хэйварде, и работа будет связана с очень сильными эмоциями. С тяжелым сердцем я отказался и от этой роли. Далее мне предложили роль в фильме, где я должен был купаться нагишом в швейцарском озере зимой. По сценарию я выхожу из воды, на берегу останавливается автобус с туристами, они видят меня, смеются, показывают пальцем и фотографируют мое замерзшее мужское достоинство. Серьезно. Вот такой сценарий мне предложили. Я не тщеславен, но я и не идиот.

Теперь, если я беру сценарий и в нем написано: «Сибирь, холодная зима. Герой бредет по безжизненной пустоши…», я тут же откладываю его в сторону. Я соглашаюсь лишь на те роли, от которых невозможно отказаться: блестящий сценарий, режиссер, которым я восхищаюсь, не слишком много времени на гриме, не слишком многословная роль и подходящее место съемок. Если все эти условия меня удовлетворят — считайте, я ваш.

Не оглядывайтесь

Я не жалею об ушедшей молодости. Сожаления — пустая трата времени, да и надоело мне быть молодым. Мне было весело в юности, а сейчас весело в старости. Моя молодость пришлась на безумное время, 1960-е, когда все было возможно и жизнь била ключом. Я наслаждался своим звездным статусом, блеском и роскошью Голливуда. Но каждое последующее десятилетие оказывалось лучше предыдущего. Для меня жизнь становится только лучше. Разве могу я жалеть о старости, если последние десять лет моей жизни принесли мне главное счастье — внуков? Я-то думал, что все повидал — и тут вдруг у меня родились трое внуков, и я открыл в себе целый новый мир, полный любви.

Я знаю, что, когда умру, люди скажут: «Он хорошо пожил. Прожил долгую и успешную жизнь». Я говорю это сам, когда уходят мои друзья. Но я пока не чувствую, что мне пора уходить. Мне до сих пор кажется, что я на старте. Дайте мне биту; я еще могу сделать пару хороших подач.

Глава 16. Жизнь в равновесии

«Спокойной ночи, принцы Мэйна и короли Новой Англии».

«Правила виноделов» (1999)

У меня потрясающая киношная семья. В кино я был «женат» на самых роскошных голливудских красавицах и самых талантливых актрисах: Джейн Фонде («Поторопи закат»), Элизабет Тэйлор («Зи и компания»), Миа Фэрроу («Ханна и ее сестры»), Гленде Джексон («Романтичная англичанка»), Мэгги Смит («Калифорнийский отель») и Хелен Миррен («Последние желания»).

Перейти на страницу:

Все книги серии МИФ. Культура

Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»
Скандинавские мифы: от Тора и Локи до Толкина и «Игры престолов»

Захватывающее знакомство с ярким, жестоким и шумным миром скандинавских мифов и их наследием — от Толкина до «Игры престолов».В скандинавских мифах представлены печально известные боги викингов — от могущественного Асира во главе с Эинном и таинственного Ванира до Тора и мифологического космоса, в котором они обитают. Отрывки из легенд оживляют этот мир мифов — от сотворения мира до Рагнарока, предсказанного конца света от армии монстров и Локи, и всего, что находится между ними: полные проблем отношения между богами и великанами, неудачные приключения человеческих героев и героинь, их семейные распри, месть, браки и убийства, взаимодействие между богами и смертными.Фотографии и рисунки показывают ряд норвежских мест, объектов и персонажей — от захоронений кораблей викингов до драконов на камнях с руками.Профессор Кэролин Ларрингтон рассказывает о происхождении скандинавских мифов в дохристианской Скандинавии и Исландии и их выживании в археологических артефактах и ​​письменных источниках — от древнескандинавских саг и стихов до менее одобряющих описаний средневековых христианских писателей. Она прослеживает их влияние в творчестве Вагнера, Уильяма Морриса и Дж. Р. Р. Толкина, и даже в «Игре престолов» в воскресении «Фимбулветра», или «Могучей зиме».

Кэролайн Ларрингтон

Культурология

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза