В её поведении при этом не было искусственности, наигранности. Напротив. Её непосредственность, уверенность, независимость, уровень, воспитание, испанский нрав, европеизм, даже ГУЛАГ (вспомним рассказ Е. А. Таратуты) – захватывали. Она была рождена со своим артистическим подъёмом и оптимизмом, возвышая окружающий мир.
Почитала талант и не выносила и не прощала бездарность, считая её источником многих человеческих бед.
Она не жила одними воспоминаниями, они не подчиняли её себе, ни хорошие, ни дурные. Они жили в ней, одни сменялись другими, непреложным оставалось лишь ощущение себя и своей миссии жены Сергея Прокофьева.