Читаем Забавные повадки людей полностью

...в каждой башке, включая даже самую безмозглую, заключена своя, уникальная модель Вселенной. И какая разница, какие слова выбрать для ее описания. Нельзя найти правильную версию мироздания, потому что ее не существует. Но можно найти версию, которая максимально отвечает твоим собственным представлениям.

Так вот. Мне кажется, тебе с этой моделью Вселенной будет уютно жить. Какое-то время, по крайней мере. Потому что, с одной стороны, она не твоя, а с другой, скажем так, не совсем чужая.

Прислать тебе книжку, что ли, вот прямо сейчас, а то пока еще выйдет... Правда, у меня неотредактированный вариант; с другой стороны, так, может, даже и лучше. Мало ли, каких ошибок туда корректоры навставляли.

* * *

Помнишь, мы говорили с тобой, что все эти гендерные заморочки, всякие там мужчины-женщины, — полная ерунда, все одним миром мазаны, и только маленькие девочки — священные сверхчеловеки, высшие существа.

Маленькие девочки любого возраста и пола, ну да.

Так вот. В каком-то смысле «Забавные повадки людей» — очень девочковая книга. И автор (ну ладно, ладно, образ автора), и персонажи — все до единого девочки, особенно некоторые мальчики. Прекрасные и ужасающие в нечеловеческой легкости невыносимого своего бытия. Щебечут, как райские птички, лакомятся не только и не столько конфетами, сколько друг другом, а потом вдруг одна из девочек говорит:

Мы, нормальные и здоровые, держимся за руки и громко распеваем веселые песенки, в то время как в двух шагах от нас рушатся дома и судьбы, а реальность, которую мы считаем милой и доброй, то и дело выдергивает из нашего круга новую жертву. И мы на секунду замолкаем, но хруст костей на милых и добрых зубах настолько невыносим, что лучше уж зажмуриться, на ощупь дотянуться до другой руки и запеть, громче прежнего. Чужая рука не заменит ту единственную и неповторимую, которой больше нет, но она лучше, чем пустота. Во всяком случае, на первый взгляд. А второго не будет, не до того, времени нет, а то ведь, не дай бог, отстанешь от мелодии, не попадешь в ритм. А там, того и гляди, совсем остановишься, раскроешь глаза и выпадешь из круга на землю, дико визжа и зажимая уши ладошками. И тогда твои соседи поглядят на свои опустевшие руки, потом переведут на тебя недоумевающий взгляд и вызовут санитаров.

И сразу как-то понятно, почем фунт лиха, в том числе в урожайный год. И, помнишь, смешной голливудский фильм «Догма», когда в финале вдруг выясняется, что Бог — девочка, кувыркается и кривляется, а потом вдруг страшно-страшно кричит? Вот ровно тот же эффект. Ровно тот же. Разве только комедией это не назовешь, как ни крути.

Такие, понимаешь ли, дела.

* * *

Гала,

я не очень понимаю, чем вы там на самом деле занимаетесь на работе, хотя словосочетание «прямая эволюция белка» уже выговариваю без запинки, но мало ли что я там без нее выговариваю. Тем не менее мне кажется, что вы там, у себя в лаборатории, что-то такое страшное изобрели, от чего книжные персонажи, сделанные вроде бы из букв русского алфавита, оживают и принимаются бродить по квартире читателя. Их не отпугнуло даже отсутствие коньяка в моем доме, они с собой принесли, тоже, надо понимать, из букв русского алфавита материализовавшийся. Сидят теперь, щебечут, милые такие. Так что вы передайте начальству, все у вас распрекрасно получилось, пусть вашей лаборатории выдадут какую-нибудь премию, а мне напишите, пожалуйста, инструкцию — что с ними делать теперь? Может быть, каким-нибудь специальным порошком посыпать в полнолуние? Или, наоборот, поливать? И чем кормить?

Потому что захиреют ведь от плохого ухода, и как я тогда без них?

Макс Фрай





Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза / Проза / Проза о войне
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза