Небо было темное, как смоль, слабый отблеск луны над головой затмевали черные тучи, предвещающие грозу. Машина скользила по прерывистой линии дорожной разметки. Грузовик, едущий навстречу, засигналил, и Феликс Синклер резко повернул на свою сторону ухабистой дороги, вывернув руль и ненароком направив автомобиль в сторону кювета.
— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!
Переключая рычаг коробки передач, Феликс пытался выровнять машину, но умудрился лишь направить ее в противоположном направлении: через дорожную разметку посередине, едва не зацепив километровый отражательный знак на обочине дороги.
Накренившийся автомобиль перебросило через ограждение, и он полетел вниз в заросли камыша и высокой травы. При столкновении Феликс ударился лбом о руль, а затем его голову сильно отбросила назад сработавшая подушка безопасности, чуть не сломав ему нос, прежде чем он потерял сознание.
Первое, что он почувствовал, очнувшись, была раздирающая боль в боку. А еще ощущение сильно распухших десен, словно его ударили в челюсть. Застонав, он попытался оттолкнуть подушку, закрывавшую лицо. Сначала он подумал: что же так болело? Неужели он вчера напился с друзьями и в конце вечера подрался? Это бы точно объяснило, почему его рот так распух, будто по нему прошлись с неравенством два к четырем. Или, возможно, та новая тренировочная программа, которую Марко предложил в тренажерном зале, стала этому причиной. Это бы объяснило, почему каждый сантиметр его тела вопил от малейшего движения.
Что бы ни послужило причиной, ничто не могло объяснить, почему он ощущал себя так, словно спал в вертикальном положении и замерз в собственной кровати.
И почему чертова подушка не прекращала его душить!
Отпихнув от себя подушку, Феликс смог выглянуть за пределы окутывающей его белой материи и критически осмотреть, что его окружало.
Какого черта он делал в своей машине?
Внезапно на него снизошло озарение. Грузовик, сигнал, пересечение дороги. Авария.
Он возвращался с конференции писателей, уставший и изнуренный мероприятием, длившимся неделю, из-за которого у него была ужасная бессонница, сухость и опухлость глаз. Он не мог спать вне дома и поэтому обходился менее чем тремя прерывистыми часами сна в сутки. Ему помогал держаться только кофе, но как только его обволокло тепло машины, а роскошные кожаные сиденья с любовью убаюкали его тело, он постоянно боролся с тем, чтобы не закрыть глаза.