Читаем Забытые острова. Аннушка (СИ) полностью

Женский инстинкт сработал моментально: левая рука прикрыла трусы, правая - грудь. А она у меня, кстати, очень даже ничего. То-то начальник, кобелина, все присматривается. Пытался было руки распускать - пообещала ему затирку морды устроить. Ох, что наделала-то! Нет, чтобы вперед подумать! Одна ведь здесь, некому подглядывать-то. А теперь все пузо в дерьме, да и рука тоже. Хорошо еще море близко – в буквальном смысле достаточно руку протянуть. Надо пойти умыться.

Я смело шагнула вперед и чуть не звезданулась - камни оказались холодными, скользкими и очень твердыми. А я-то босиком! Что называется, почувствуй себя Русалочкой. Ну да куда деваться! И я, ступая с предельной осторожностью, поковыляла к морю. Добралась, потрогала рукой воду. Теплая! Осторожно смыла с себя продукты птичьего пищеварения. Искупаться, что ли? Надо только хреновину с руки снять. Ишь ты, не снимается. А как с ней-то в воду лезть? Еще перемкнет что-нибудь, а потом платить заставят... ох ты, включился! а вроде ведь ничего не нажимала.

Что-то пискнуло, экран планшета засветился, и по нему побежали буквы:

Платформа: 5

Локация: Забытые острова

Тип поверхности и рельефа: 6Г

Агрессивность среды: общий режим сезонно

Плотность биоценоза: средняя

Техногенная плотность: низкая

Общая информация будет предоставлена в 12:00

Текст мигнул трижды и исчез, оставив бегущие циферки таймера на планшете и полную неразбериху в голове. Вот гады! Всякую чешую написали, а можно в этой штуке купаться или нет - пропустили. Женщина, можно сказать, впервые в жизни у моря очутилась, а они тут такой облом устраивают. А что там говорилось о времени? Двенадцать часов? А сейчас? Примерно восемь. Это значит, еще четыре часа еще где-то кантоваться. А почему бы не сходить по той тропинке? Вот только нужно в одеяло замотаться, кто знает, кого там встречу. Да и как-то прохладненько стало.

Сказано - сделано. Поминутно оступаясь и оскальзываясь, я добралась сперва до одеяла, а после - до посыпанной мелким красноватым гравием тропинки. Идти по ней было тоже не слишком приятно, но, все же, лучше, чем по камням. Был, конечно, некоторый страх: а вдруг в том бунгало вместо принца сидит какой-нибудь маньяк-извращенец. Но женское любопытство - страшная штука. И я потихоньку, осторожненько, шаг за шагом двинулась в узкий проход между скал.

Идти было недалеко, в другое время пробежала бы за пару минут, но вот без даже самых простых сланцев протелепалась с четверть часа. А потом тропинка просто закончилась, открыв шикарную поляну, поросшую высоченной, по это самое... в общем, мне по пояс, травой. И никаких бунгал и принцев. Обидно. Зато трава мягкая, и по ней можно спокойно ходить босиком, и даже бегать... Ой-ой! А в траве, оказывается, и ветки какие-то попадаются. C маху наступить - еще как больно. Ну-ка? Нет, не до крови. И на том спасибо. А вот у скалы в низинке родничок. Только малюсенький, чаша - с две моих ладони. И струйка течет прямо из камня, махонькая. На взгляд литра два набежало, не больше. Максимум - супец сварить.

Ну вот, млин, стоило за еду заговорить - и сразу в пузе забурчало. Не, какое-то время я потерпеть могу, но это уже издевательство над организмом. Сколько там на планшетике этом долбаном? Всего-то половина десятого. Еще больше двух часов куковать. Ладно хоть от жажды не сдохну. Пойти, что ли, хлебнуть водицы, кишочки прополоскать? Ух ты, какая вкусная! И холоднючая - аж зубы ломит. С такой водой, наверное, чай должен вкусный выйти, а то от водопроводной, сколько ее не фильтруй, все одно какой-то пропастиной несет, а отвар выходит не красноватый, как положено, а какой-то серо-бурый. Да, вот только где сейчас заварки добыть, да еще плитку, чтобы воду вскипятить, да еще чайник, да чашку с блюдечком китайского фарфора, да модного тростникового сахару, да пироженку, а лучше три... Стоп, Аннушка, куда-то тебя опять не туда понесло. Какие, нафиг, три пироженки? И без того разжирела, двадцать кил лишнего веса, и это в двадцать четыре года! А что будет к старости? Ты ходить-то, дорогуша, сможешь?

Впрочем, при местной диете быстро похудею. Неделька на воде - весь целлюлит как рукой снимет. Буду такой же вешалкой, как итальянские анорексичные модели. Тоже мне, модные силуэты! У нас во дворе пацаны про таких говорили: баба-доска, на доске два соска. Но это, к счастью, не про меня. У меня-то все свое, все на месте. Даже если скину лишний жир, от фигуры не убудет. Скорее, наоборот - стану фифой, как в семнадцать. Помню, когда давно, еще в школе, пришла на выпускной - все пацаны легли у ног штабелем, а на медляках поголовно в декольте засыпали. А что вы хотите - дворовая оторва, вечные джинсы, кеды и футболка, и вдруг в таком шикарном платье, да с такой фигурой, да с таким вырезом...

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература
Неучтенный
Неучтенный

Молодой парень из небольшого уральского городка никак не ожидал, что его поездка на всероссийскую олимпиаду, начавшаяся от калитки родного дома, закончится через полвека в темной системе, не видящей света солнца миллионы лет, – на обломках разбитой и покинутой научной станции. Не представлял он, что его единственными спутниками на долгое время станут искусственный интеллект и два странных и непонятных артефакта, поселившихся у него в голове. Не знал он и того, что именно здесь он найдет свою любовь и дальнейшую судьбу, а также тот уникальный шанс, что позволит начать ему свой путь в новом, неизвестном и загадочном мире. Но главное, ему не известно то, что он может стать тем неучтенным фактором, который может изменить все. И он должен быть к этому готов, ведь это только начало. Начало его нового и долгого пути.

Константин Николаевич Муравьев , Константин Николаевич Муравьёв

Фантастика / Прочее / Фанфик / Боевая фантастика / Киберпанк
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие

В последнее время наше кино — еще совсем недавно самое массовое из искусств — утратило многие былые черты, свойственные отечественному искусству. Мы редко сопереживаем происходящему на экране, зачастую не запоминаем фамилий исполнителей ролей. Под этой обложкой — жизнь российских актеров разных поколений, оставивших след в душе кинозрителя. Юрий Яковлев, Майя Булгакова, Нина Русланова, Виктор Сухоруков, Константин Хабенский… — эти имена говорят сами за себя, и зрителю нет надобности напоминать фильмы с участием таких артистов.Один из самых видных и значительных кинокритиков, кинодраматург и сценарист Эльга Лындина представляет в своей книге лучших из лучших нашего кинематографа, раскрывая их личности и непростые судьбы.

Эльга Михайловна Лындина

Кино / Театр / Прочее / Документальное / Биографии и Мемуары