— Борис Ильич, как у вас со зрением? — участливо осведомился он.
— Пока не жалуюсь. Обхожусь без очков.
— Тем более странно. Что же вы своего работника не признали? — майор кивнул на Абишева. — А ведь такие ценности ему доверяете!
Абишев сидел, уставясь в пол, и после слов Корнеева даже не пошевелился.
— Какого работника?.. Впервые вижу, — всполошился Фришман. — Заявляю официально… И о ценностях ничего не знаю, это что-то новенькое!..
— И подпись не ваша? — Куфлиев аккуратно поло
жил взятые со стола накладные в раскрытую папку.
— Позвольте, позвольте, — сунулся к столу Фришман и стал, не касаясь бумаг, всматриваться в закорючки. — Чистейшей воды подделка. Похожа, конечно, но не моя. Десяток экспертиз подтвердит.
— Обойдемся и одной. Так, подведем итоги: подпись не ваша, товар — тоже, сидящего здесь гражданина вы не знаете, верно?
— Все верно, товарищ капитан. А могу я задать вопрос этому молодому человеку?..
Куфлиев неожиданно резко поднялся, заслонив своей гибкой фигурой Абишева от Фришмана, а затем с утрированной любезностью приобнял Бориса Ильича за плечи и развернул к выходу.
— Уж вы не обессудьте, Борис Ильич, но я вас попрошу минуту обождать. Что-то много загадок накопилось, мы тут маленько посовещаемся, — с этими словами он захлопнул за Фришманом дверь.
— Не признал вас председатель кооператива. Так-то, Абишев. Плохо ваше дело. И вы молчите… Ничего не надумали?
— Нет, — еле слышно пробормотал тот» отрицательно мотнув головой.
— Смотрите, не пришлось бы пожалеть…