Читаем Запасный выход полностью

Киты с косатками между тем и правда уплыли. Море отступило от берега, солнце совсем ярко проглянуло, облака расползлись, внезапно стало жарко. Как на Канарах, наверное. Аркадий продолжал свой дровяной труд, ребята, несколько разочарованные, что таинство охоты не доведено до своего трагического конца, разошлись по комнатам и палаткам посмотреть на экранах, наконец, то, что им посчастливилось наблюдать. Полина и Мариша искупались, потому что всегда нужно выполнять то, что намечено, и вода была очень даже бодрящая, просто обжигающая.

Данила, Дима, Сергей опять вышли на свет и снимали купающихся членов экспедиции. Темненькую и рыженькую. Двух отважных нуньесов де бальбоа, вступивших в свой Тихий океан.

И еще купание было таким правильным жестом, который показывал, что Полине хорошо в этой экспедиции, что она умеет радостно попользоваться моментом, внести живость и динамичность. В конце концов просто красиво выйти из моря – позитивная, легкая и подтянутая от ледянющей воды.


Забиралась с Игорем на гору. Целый час карабкались. Там, по словам Аркадия, можно поймать сигнал.

Одна бы, конечно, ни за что не полезла, но Игорь у нас бывалый экспедиционщик, полевик. Выживание в дикой природе, продолжительные автономные путешествия (в том числе на недружественных территориях), учебно-тренировочное и экстремальное голодание, исследование оперативных возможностей человека, разработка программного обеспечения по вопросам выживания. Так у него на страничке. С ним, наверное, не страшно.

Не полезла бы и с Игорем, но тревога за машину все-таки потихоньку давила. Вдруг какое-нибудь сообщение будет. Заодно маме позвонить. Ну и к тому же – шевелёж, активное отношение к жизни. Экспедиция так экспедиция.

Первобытный лес, кусты, дороги никакой. Комаров, надо сказать, особо не было почему-то, зря опрыскалась перед выходом.

Игорь отличается от мужчин этой экспедиции. Можно даже сказать, нарочито отличается.

Никакого флиса, термобелья, микрофибры. У него брезент, шерсть, кожа – старая добрая классика, которая выглядит, надо сказать, несколько театрально. Отдает исторической реконструкцией.

Сейчас они отдыхают на подъеме, Игорь объясняет Полине, как нужно себя вести при встрече с медведем. Полина старается правильно реагировать, кивать, задавать глупые вопросы, делать немного испуганный вид, но ей тяжело, она устала, красная от жары. Стоит потная и дышит. В лесу ужасно душно, и ей абсолютно не до медведей.

Наконец вылезают наверх. Наверху продувает, сигнал действительно немного ловится, открывается красивый вид на бухту. Никаких тревожных сообщений нет, маме позвонила.

А Игорь работает: достал из рюкзака новенькую куртку и штаны-самосбросы, надел, установил штатив, укрепил камеру, включил. Стоит перед камерой над обрывом у обломка скалы, ветер колышет рядом с ним травы и кустики какого-то растения. Внизу море, извилистая полоса берега, скалы, пляжики с кучами мертвой древесины, тайга. Домики турбазы скрыты склоном горы, ни одного признака цивилизации. Хороший фон.

Вид у Игоря действительно бравый и надежный. Хищный нос, чуть впалые щеки, красивые руки, заметные плечи, ноги идеальной мужской кривизны. Бандана, небольшой рюкзачок с кучей карманов, шнуровок и пряжек, мощный нож на боку.

– …качественная фурнитура. Курсоры тракторных влагозащитных молний двигаются вверх и вниз очень легко. Ухватки большие, рассчитанные на работу в перчатках. Манжеты на рукавах регулируются патами на липучках…

Игорь открывает и закрывает карманы на молниях, трещит липучками.

– …ясна и понятна топография деталей – расположение карманов, функции утяжек, усиления в области повышенного истирания, то есть в тех местах, где мембрана убивается быстрее всего…

Полина отдыхает, смотрит на морской горизонт, держит во рту травинку.

– …входы в карманы доступны при надетом рюкзаке, бронежилете или разгрузке. Этот штормовой костюм адаптирован для использования вооруженными профессионалами, но идеально подходит и для активного отдыха… – Игорь выключает камеру, снимает костюм, прячет в рюкзак. – На самом деле, – сообщает он Полине, – дерьмо этот костюм. Потаскай его месячишко в зарослях карликовой березки или в горах на жестком солнце – от мембраны ни фига не останется. И у костра мигом прожжешь.

После возвращения Полина осмотрелась – проверила себя на клещей.


Ну вот и продолжение поездки, вернее, экспедиции.

Переезд на катерах с материка на острова.

По дороге проплываем скалы из яшмы. Высаживают. Говорят, что они особенно эффектно смотрятся во время дождя или после дождя. Короче, в мокром виде.

Производятся новые терабайты информации. Маришин Дима снимает себя на фоне скал. Идет вдоль берега, упилил уже довольно далеко, что-то наговаривает, отсюда не слышно. Поднимается в воздух дрон Максима. Герман снимает скалы и себя. Герман старше всех, движухи у него меньше, но тоже старается давать материал подинамичнее – мимика, бодимоушн. Да и наверняка он кучу всего интересного знает про яшму. Есть возможность с пользой слить переполняющие знания.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное