Читаем Записки «Русского Азиата». Русские в Туркестане и в постсоветской России полностью

А тогда, в глубокой провинции, под ручку шли - я, Людочка, её подруга и наша пионервожатая. На уличном столбе гремел репродуктор, подростки на коньках носились туда и обратно, возле кинотеатра толпился народ. Всё создавало приподнятое, беспечное настроение. Я шёл крайним. Навстречу нам приближались несколько пацанов. Когда мы поравнялись, один из них неожиданно нанёс мне встречный удар. Они пошли дальше, а я умылся кровью. Мои спутницы испуганно и возмущённо заверещали! Пришлось приложить снег к переносице, чтобы остановить кровотечение. Подлый удар нанёс мне некто Шамиль, подвизавшийся у моих недругов «шестёркой». Угрозы стали реальностью. Но ничто не могло заставить меня отказался от Людочки!

Однако настоящая неприятность меня ожидала впереди. Через какое-то время я почувствовал - Людочку что–то не устраивает в наших отношениях, а затем, через Саиду, она передала, что прекращает со мной дружбу. Эту новость я воспринял тяжело. Дома, оставшись один, дал волю своим чувствам - я плакал, слёзы градом текли из глаз…

Чем были эти слёзы - обидой? Несомненно! Уязвлённым самолюбием? Возможно! Но это была ещё и первая в жизни душевная травма, сравнимая даже не с предательством, а с потерей близкого человека. Наверное справедливо, что первая любовь слепа и лучше её пережить, но если это случается - каждый переживает по своему!

Только значительно позже многое для меня стало понятно: мальчишки и мужчины, физиологически всегда моложе своих ровесниц. И если Людочка в то время уже вступала в возраст и состояние Жульеты и первого бала Наташи Ростовой и, то я оставался подростком. После окончания седьмого класса Людочка поступила в медицинское училище, и я потерял её из вида. Но так было даже лучше!

Прошло время и вот однажды, голенастый мальчишка в трусах и майке стоял на крыше своего дома и пронзительным свистом гонял голубей. А в это время, по безлюдному переулку, под лучами яркого весеннего солнца, в светлой юбочке и белой прозрачной кофточке приближалась девушка. Вначале словно мираж, но по мере приближения образ приобретал всё более чёткие и узнаваемые очертания. Настал момент, и мальчишка одним взглядом охватил её всю! Во вчерашней девочке его поразила пробудившаяся, ликующая женственность - чувственные губы, сформировавшаяся грудь, округлые колени. Ему показалось, что она с лёгкой ироничной улыбкой смотрит на него.

Мальчишке вдруг стало стыдно за себя нескладного, одной ногой ещё стоящего в детстве. Ретировавшись вниз по лестнице, он в глубоком смятении долго не мог прийти в себя. Это была она, Людочка! Но уже не та, а другая, разом повзрослевшая, к которой он не знал, как относиться. Людочку он видел последний раз в жизни.

Прошли десятилетия, появился интернет, но я никогда не пытался узнать, как сложилась судьба Людочки. Для меня важно было сохранить в святости всё то, чем была первая любовь. Любовь к девочке, которую я впервые в жизни провожал из школы домой, нёс её портфель, чувствовал в своей руке её нежную тёплую ладонь, отчаянно дрался из - за неё с мальчишками. Отнять это у меня, никому не дано. Светлое, чистое чувство к той девочке навсегда осталось в моей душе и там, где Тянь – Шаньские горы.

С какой целью память настойчиво возвращает меня в наилучшую реальность бытия? Отчего она, словно страницы старого дневника с блёклыми чернилами, перелистывает события далёкого прошлого? Не для того ли, чтобы чудесным образом снова вернуть на Восток, где бездонное тёмно – синее небо, как и прежде, усеяно удивительно близкими, яркими звёздами. Туда, где детство и школьная юность - начало земного пути в непостижимой бесконечности Вселенной…


СТИХИ

МАЛАЯ РОДИНА

Малая моя родина:Горы, киргизы, Манас…Родители там похоронены,Как далеко я от Вас!Чу и Боом к Иссык-Кулю,Долон, Тюз-Ашу, Ала-Бель:Реки, пути, перевалыВоспоминанья теперь.Стёрты названия русские,Столицу назвали Бишкек.Жертвы развала СоюзаКто где доживают свой век.Всё мне родное и близкое,Чуждым уже обросло.Неповторимое, странное - Время, судьба, ремесло.Долон, Тюз-Ашу, Ала-Бель – горные перевалы.Боом – ущелье, дорога на оз. Иссык-Куль.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия