На этих фразах бедняжка Эллен начала кашлять и краснеть, однако она справилась с собой и продолжала читать признания Изабели.
Когда он попросил меня украсть деньги у моего нанимателя, я украла. Затем я стала гувернанткой в доме, где у детей был любимый щенок. Для проверки моей преданности Он приказал мне убить собачку. Я пришла в ужас, поскольку любила ее не меньше, чем маленькие хозяева. Он не сказал, что в случае отказа покинет меня, — я прочла это в Его глазах. Моя потребность в Нем оказалась сильнее совести. Как-то ночью я задушила собачку. Бедняжка дергалась и пищала в моих руках, пока не умерла. Как скверно я себя чувствовала, обманув ее доверие! Как мучилась, глядя на горесть детей, когда ее тельце было найдено на кладбище, где Он велел мне его оставить.
Однако все это превратилось в пустяки, когда я воссоединилась с Ним. Он погладил мою щеку, и меня охватил блаженный трепет от прикосновения, по которому я томилась. Никогда Он не показывал, что хочет меня, но теперь я увидела желание в его глазах, и прикосновение его пальцев разожгло во мне пламя. Мне хотелось закричать от нетерпения, мне хотелось убежать в ужасе, но Его взгляд сковывал меня, принуждал молчать, и я могла лишь повиноваться.
Как была я благодарна, что читать вслух выпало на долю Эллен, а мне — лишь записывать! Я покраснела при мысли, что хорошенькая скромная Изабель Уайт столь откровенно не скупится на самые интимные признания, но не стану виновато отрицать, будто одновременно я не испытывала тайного любопытства услышать побольше. Эллен хотя и стала совершенно пунцовой, упорно продолжала читать.