Министерство иных миров, а попросту МИМ, располагалось в центре, в правительственном квартале. Оно занимало старинное, еще до пластиковой чумы построенное здание – высоченное, в пятнадцать этажей, отлитое из железобетона в только-только проклюнувшемся в ту пору стиле местного конструктивизма. Это значит, что не было в нем ни колонн, ни эркеров, ни балконов, ни затейливых башенок – ничего лишнего. С какого перепугу архитектор все же разместил на плоской крыше десяток исполинских статуй – трудно понять. Они тут казались совершенно неуместными, будто выбрались на крышу странно одетые исполины – и окаменели под взглядом Медузы Горгоны. Фигуры изображали разные отрасли науки и искусства, ибо поначалу в здании как раз и размещалось Министерство человеческих знаний (которые жители Центрума рассматривали в комплексе, противостояния физиков и лириков у них не случилось). Были среди фигур астроном с телескопом, два механика с шестеренками и гаечными ключами, врач со стетоскопом (совершенно земным на вид, содержание часто диктует форму), химик с каким-то стаканом в руке, математик в очках и с логарифмической линейкой, совершенно анекдотического вида философ в широкополой шляпе, художник с мольбертом, музыкант с чем-то вроде русских гуслей…
Вы, наверное, догадались, как эта скульптурная группа называлась всеми русскими, попадавшими в Антарию? Конечно же – «веселые человечки», а иногда просто «Незнайка и его друзья».
Увы, «высокомолекулярная чума» и последовавший за ней хаос очень сильно подорвал веру жителей Центрума в человеческие знания. Поэтов-писателей и прочих безобидных философов особо не тронули, а вот ученым досталось по полной программе. Разве что на кострах не жгли (да и то спасибо тем, кто взял на территории Клондала власть, в Оннели, с ее традиционно косным и туповатым сельским населением, говорят, доходило и до костров). В итоге Министерство знаний расформировали, научные изыскания стали проводить в закрытых от постороннего взгляда институтах, а новое Министерство науки обозвали успокоительно: «Комиссия по контролю за научными изысканиями». Для людей искусства огромное здание в центре Антарии оказалось слишком уж роскошным – и туда переехало Министерство иных миров. Центрум, в силу своего уникального положения, это учреждение имел давно. Но после чумы оно расширилось и набрало силу – слишком во многом теперь нуждались жители Центрума. Надо было обуздать межмировую контрабанду, сформировать рынок – причем интересный как местным, так и контрабандистам. Практически одновременно возник и наш Корпус пограничной стражи – вырос из остатков силовых структур при активной (скажем прямо – подавляющей) помощи землян, обрела независимость и экстерриториальность. С МИМом Клондала и аналогичными структурами на других территориях пограничники сотрудничали (не без конфликтов, разумеется), но все-таки интересы у нас были разные. Министерство старалось загрести все под себя – технологии, которые можно было приспособить к местным условиям, товары, информацию вообще (кто бы мог подумать, что земная беллетристика, причем самого незамысловатого пошиба, будет пользоваться в Клондале бешеным успехом?). А мы, пограничники, старались направить торговлю в цивилизованное русло и запрещали провозить опасные вещи и технологии. В этом, конечно, и крылся наш основной вялотекущий конфликт – Клондал с удовольствием покупал бы и продавал бы те вещи, которыми мы торговать запрещали.
Но в целом мы жили дружно. Особенно на местном уровне. Главный штаб далеко, Антария рядом. Порой мы на что-то закрывали глаза, порой МИМ не замечал наших шалостей. Может, в этом и была причина того неожиданного интереса, что вдруг проявил к нашей заставе Главный штаб?
Пока мы с Хмелем неторопливо шли к министерству по осеннему парку, я обдумывал эту мысль. Но никаких особых грехов за нами не числилось. Отчитывались вовремя, трофеи сдавали… ну, в достаточной мере сдавали. Когда сверху шла команда, участвовали в спецоперациях. Вот полгода назад, к примеру, нас привлекли к поимке троицы контрабандистов – переполох тогда был изрядный, из регионального центра даже пригнали патрульный дирижабль. Странная, конечно, история вышла. Все трое, по ориентировке, были проводниками – но даже когда мы их обложили и зажали в рощице (той самой, с которой я начал знакомство с Центрумом), на Землю они не ушли. Несколько раз открывали врата – но остались у нас. Может, их караулил кто-то на Земле, в точке входа? Кончилось все, впрочем, без крови и смертоубийств – одна из контрабандистов, красивая молодая девчонка, оказалась двойным агентом и сдала своих же товарищей. При них, кстати, даже товара не оказалось, видимо, они были чем-то ценны сами по себе…
Нет, ничего предосудительного мы не делали.
Я вздохнул и бросил гадать на кофейной гуще. Посмотрел на часы. Если господин Гольм не изменил своих привычек, то мы сейчас попробуем кое-что прояснить…