Дымка действительно оказалась разреженной эктоплазмой. Мурашки бегут по коже, прикосновения тумана вызывают жжение, но щит пока не включаю, берегу энергию на крайний случай.
Холод постепенно начал пробирать до костей.
Цепляясь за выступы, я упорно продолжаю спуск, стараясь не суетиться, в зародыше пресекая панические мысли. Видимость не превышает полуметра. Изредка до слуха доносятся потусторонние вздохи и невнятный шепот, но ни одной «безумной тени» пока не встретилось, — туман необитаем. В отличие от Гиблого Утеса эктоплазма здесь не бурлит стремительными течениями, словно большинство населявших ее сущностей давно распались.
Продрогший, измученный я все же преодолел опасный участок: зеленоватая мгла постепенно начала редеть, а внизу наконец-то проступили очертания тверди.
Спустившись еще немного, я заметил выемку в отвесных скалах, добрался до нее и заполз внутрь небольшой каверны, чувствуя себя совершенно обессиленным.
Впрочем, любопытство быстро одолело усталость, заставив перевернуться на живот и вновь подтянуться к краю обрыва.
В разрывах перистой «облачности» взгляду предстала загадочная панорама.
До дна пропасти осталось порядка сотни метров. Внизу заметна какая-то растительность, рассеченная серыми вкраплениями скал. Зато вдали удалось разглядеть обширное плато с обрывистыми, изъеденными временем краями.
Сфокусировав взгляд, я заметил огрызки древних стен, сохранившихся по периметру возвышенности, да несколько защитных башен, — все это виделось лишь в общих чертах из-за дальности расстояния и довольно тусклого освещения.
Тем не менее интерфейс отреагировал на мои старания, выдав короткое сообщение:
Жаль. По большому счету мне не нужен прирост «известности», но через публикацию статьи в «вики» можно было бы подать весточку о себе.
И все же настроение резко улучшилось. Город обещал многое. Прежде всего там обязательно должны быть порталы и точки возрождения!..
Внимательный взгляд вниз немного умерил мою радость. На самом деле дно ущелья находилось намного глубже, чем показалось поначалу. Иллюзию «тверди» создавало нечто, схожее с плотно натянутой, частично окаменевшей паутиной. Подо мной простиралась какая-то сложная структура, состоящая из бесчисленных коконов, соединенных волокнистыми «растяжками» различной длины, ширины и степени обветшалости.
Среди множества слоев странных коммуникаций сочились полосы серебристого тумана, сновали какие-то твари, с высоты похожие на насекомых, а в прорехах разорванной «паутины» виднелись участки скудной растительности.
Фокусируя взгляд на отдельных деталях, я попытался получить более подробную информацию, и интерфейс неожиданно отчитался:
Полученное сообщение вызвало у меня скепсис, заставив обратиться к справочным материалам из личной копии «всемирной энциклопедии».
Живая нейросеть, — это неразличимый невооруженному взгляду клеточный уровень. Даже искусственно созданные аналоги основаны на нанотехнологиях. А что я вижу внизу? Ветвящиеся дендриты, по которым могут пройти несколько человек, легко разминувшись друг с другом? Нейроны размером с дом?
Нет, тут явно какая-то ошибка автоматического распознавания образов. Скорее всего сеть, — это творение крупных пауков, лишь по случайности имеющее отдаленное внешнее сходство со структурой нервных тканей.
Ну, осталось немного. Какая-то сотня метров. Доберусь туда, осмотрюсь, передохну немного, и сразу двину к городу, искать исправный круг возрождения.
Подзарядив кристалл, инкрустирующий «пояс скалолаза», я в приподнятом настроении вышел на финальный отрезок рискованного пути.
Поначалу все шло неплохо. Спускаться стало значительно легче, — ниже уровня эктоплазменных облаков скалы оказались сильно выветрены, уступы, трещины и расселины попадаются все чаще.
А вот след загадочного путешественника исчез. Больше не вижу ни вбитых в камень штырей, ни обрывков канатов. Неужели он не добрался сюда?
До загадочных окаменевших коммуникаций оставалось метров двадцать. Найдя точку опоры для ног и вцепившись руками в край неглубокой расселины, я решил осмотреться получше, но стоя лицом к скалам, много не разглядишь. Пришлось аккуратно разворачиваться.
В этот миг выступ под ногами раскрошился, и я, нелепо взмахнув руками, полетел вниз.
Пониженный вес спас от серьезных увечий, но все же приземление вышло жестким: я больно припечатался о твердую поверхность крупного кокона и, проломив ее, словно скорлупу, провалился еще глубже.