О любви художника к свету, об утонченной поэме, создаваемой композицией Малевского-Малевича, «о фантастическом, страстном и глубоко личном», что таится в его фактуре, о его манере и непрерывном ее обновлении взахлеб писали и «Насьон франсез», и «Ла смен де Пари» и прочие, ныне давно забытые органы печати. Русские газеты не верили, впрочем (в отличие от французских), в «одиночество» Малевского-Малевича. Его без труда пристегивали и к «русской», и к «парижской» школам, к Ланскому, Старицкой, даже к де Сталю. И потом, всегда рядом с ним была его энергичная журналистка-супруга Зинаида Алексеевна Шаховская, более известная как «княгиня Шаховская», редактор знаменитой русской газеты. Когда я познакомился с ней, она была уже на пенсии, выпустила свой «Русский альманах», где нашлось место для художников «русской школы» и для покойного мужа тоже. Она не любила вспоминать о его евразийстве и с понятной осторожностью забывала о его политических амбициях. Зато она охотно рассказывала мне о В. В. Набокове, с которым дружила в середине 30-х годов, и жаловалась на то, что евреи отходят от русской литературы (в Москве как раз в то время их обвиняли в том, что они ни за что не хотят отходить от русской литературы). Отходя, евреи увели с собой и Набокова, считала она… А в общем, была она ко мне очень добра и часто вспоминала в наших беседах о муже-художнике. Слушая ее рассказы о нем, я думал о том, что живопись, наверное, не соглашается на совместительство и требует всей жизни. Или даже смерти — как потребовала от бедняги Ван Гога или бедняги де Сталя…
Несколько мелких советов для любителей искусства, путешествующих по Франции
После стольких сообщений за упокой покинувших нас с Вами соотечественников-художников хочется отыскать для Вас что ни то радостное (то бишь за здравие). Жизнь-то продолжается, и жизнь прекрасна. И среди прочих прекрасных вещей в этой жизни — путешествия, в том числе и заграничные.
Автор этих строк чуть не полжизни провел в путешествиях, причем в разгаре самых своих бродяжьих российских годов еще и мечтать не смел, что когда-нибудь выпустят «за бугор». А потом вдруг пошло-поехало… Французские консульства, говорят, нынче в панике: не успевают визы давать россиянам, такой наплыв и энтузиазм. И ведь выпускают, пока что выпускают… Посочувствуем французским диптруженикам и понадеемся, что они себя не обидят. Для нас главное пока — что выпускают, даже и «беспартийных», не умучив на «выездной комиссии» райкома.
К услугам выезжающих теперь есть бесчисленные турагентства, вполне славные среди них: «Эволюсьон вояж» Саши Бельчикова, «Интерлинк» Натальи Николаевны, или автобусное Нины Иконниковой, или московское «Старый город» Елены Поповой, гиды есть замечательные, вроде Анны Ивановны Шрамко, Галины Ивановны, красавицы Катеньки Семеновой, гениального питерского врача Левы Барона (спасибо ему за маршруты, составленные по моим книгам), вроде всезнающей репатриантки Аси Вишневской. Но только у них все же до всего руки не доходят, да и все находки их «кусаются». А наши, хотя и скромные, включены уже в книгу, Вами купленную.
Надеюсь, что и у тех из читателей, кто приезжает во Францию первый раз, есть какие ни то «воспоминания» об этой стране, есть какие-нибудь следы, которые их волнуют. Путешествие «по следам» бывает интереснее, чем путешествие в ненаселенном вакууме. А по части «следов» Париж, думается, и для россиян — первый город на земле (кроме разве городов России или, как выражался один командировочный, «если б не было такой земли Москва»). Лет двадцать тому назад предложили мне рассказывать об этих следах по здешнему Международному Радио, и вот с тех пор все рассказываю, и следы находятся все новые. Два года тому назад решил, что всего не охватить, пойду по следам художников: у них вкус отличный, и жизнь бурная, и свободы много (хотя, может, денег недостаточно), так вот и посегодня это мое радиопутешествие длится. Короче говоря, кое-какими наводками я готов здесь поделиться (они, правда, и в книге нашей есть, но ведь длинный книжный текст нынче не всякий осилит, так что нетерпеливый может заглянуть в Приложение).