Читаем Зенит Левиафана. Книга 2 полностью

Но то, что он ощущал теперь, не было живым. И тем не менее, оно обладало волей, жестоким механическим стремлением, а под его ледяной, как само море, кожей таилось нечто опасное. Карн коснулся его сфокусированным ментальным взглядом, но когда попытался проникнуть внутрь, его будто отбросило обжигающей волной нестерпимой боли. Он вскрикнул, но тут же успокоился, почувствовал на своем плече руку Мидаса.

— О чем ты? — древний бог всматривался в лицо парня. — Кого ты чувствуешь?

— Они тоже нас чувствуют, — Карн будто проигнорировал вопрос Мидаса. Перед его внутренним взором промелькнула череда образов. Корабль, что ходит не по волнам, а под ними… Черные борта, покрытое алыми разводами дно… Существа, похожие на людей, но не люди…

Мидас вновь посмотрел на север, и в этот раз ему показалось, что он действительно что-то заметил. Точно, вот оно! Нечто двигалось к ним на большой скорости под водой, но достаточно близко к поверхности, чтобы создавать едва различимую рябь вдоль вектора движения. Мидас обернулся к капитану, потом вновь посмотрел на объект у горизонта, который за минувшее мгновение стал еще ближе.

— Нам не уйти, — констатировал фригийский царь. Акке достал свой кинжал из ножен и обернулся к команде.

— Сушить весла! — проорал он, стараясь перекричать внезапно поднявшийся ветер. — Парус долой! Готовиться к бою!

Люди споро, без лишних вопросов, затянули весла на корабль и уложили их вдоль борта. Сван метнулся к мачте и с помощью двух крепких молодцев в мгновение ока убрал парус. Все полезли под лавки за оружием, потом с внешнего борта сняли круглые щиты. Кольчуг и шлемов никто не надел.

— Ты уверен? — спросил подошедший Сван. Щит он забросил за спину, а в правой руке сжимал узкую боевую секиру на длинном древке. Мидас обратил внимание, что древко в верхней трети плотно обмотано кожаным шнуром. Сам он редко бился секирами, но знал, что пропитанная отверждающими составами кожаная обмотка снижала вероятность того, что дерево треснет при ударе. Такую секиру можно было даже поставить в скользящий блок против клинка или боевого ножа.

Акке посмотрел на Свана и ничего не ответил. Он был ниже ростом и в целом по габаритам уступал почти всем нордманам и даже притенам, которых Карну или Мидасу доводилось встречать. Капитан подошел к лавке и достал из-под нее свой щит. Очевидно, это был именно его щит, потому что в диаметре он составлял чуть более двух третей от диаметра щита любого из его воинов. Это был практически баклер, но в паре с длинным боевым ножом и с учетом общей комплекции Акке смотрелся гармонично. Мидаса все это интересовало лишь с практической точки зрения — если им предстоит бой, то очень хочется верить, что капитан кнорра умеет не только торговать и водить корабли по морю.

Приближающийся объект к этому моменту был уже хорошо различим и сомнения, если они у кого и были, развеялись точно облачко горячего дыхания в мороз. Воины под руководством Свана встали стеной щитов по левому борту, откуда двигались гавменнескеры. Акке занял позицию у мачты, рядом с ним замер Мидас. Древний бог сжимал в руке длинный нордманский клинок, позаимствованный у кого-то из павших на пристани Арброта. В его левой руке лежал скрамасакс, на четверть короче, чем нож Акке, но не менее опасный на вид.

Карн достал из-за пояса обе секиры, что не могло укрыться от Мидаса.

— Как ты собираешься драться, парень? — вопрос, однако, задал вовсе не фригийский царь. Это был Сван, стоявший подле капитана с двумя воинами. Они образовали резервный отряд, готовый заткнуть брешь в стене щитов, заменив собой раненых и павших.

— Ты его плохо знаешь, — хмыкнул Мидас, бросив короткий взгляд на Свана. — Чтобы укоротить тебе язык, глаза ему не понадобятся.

Сван утробно загромыхал, издавая звуки, которые, вероятно, можно было интерпретировать, как смех. Некоторые воины поддержали его, другие были слишком сосредоточены, настраиваясь на предстоящую битву.

Карн был уверен, что далеко не все из них профессиональные бойцы, однако у нордманов, данов и свеев так заведено — у них каждый мужчина был в первую очередь воином, а потом уже — кем заблагорассудится, торговцем, фермером, ремесленником. Собственно, притены в этом смысле ничем не отличались от своих дальних соседей (а может и родственников).

Однако парень не наблюдал паники. Они боялись, теперь он четко ощущал это в аурах каждого из них, даже образы Свана и Акке были подернуты серой дымкой страха, пусть и не такой плотной, как у остальных. Но вместе со страхом он видел в них уверенность и сосредоточение.

Карн непроизвольно улавливал поверхностные мысли команды «Ньёрнорда». Кто-то думал о семье, кто-то вспоминал хмельные пиры и славные воинские победы. Двое или трое переживали о том, что не смогут продать богатую добычу, выторгованную у притенов. Но никто не собирался сдаваться, молить о пощаде. Они были намерены драться, более того — они собирались победить, хотя каждый слышал легенды о гавменнескерах и понимал, что надежды нет.

А потом заговорил Акке.

Перейти на страницу:

Все книги серии Левиафан

«Подстава» для Путина. Кто готовит диктатуру в России
«Подстава» для Путина. Кто готовит диктатуру в России

Максим Калашников – один из самых талантливых, ярких и острых публицистов современной России. Закрытых тем для него не существует.В своей новой книге он доказывает, что ближайшее окружение Путина его «топит», готовя условия для падения президента. Страну пытаются разжечь изнутри, утверждает автор и в доказательство приводит целый ряд внутри– и внешнеполитических инициатив, возникших во властных структурах: здесь и «растянутая» девальвация рубля, и разгон инфляции, и обнищание населения, и такие одиозные мероприятия, как «пакет Яровой», и еще многое другое.Цель одна, утверждает автор: в результате социального взрыва установить в России диктатуру. Однако, по мнению М. Калашникова, шанс избежать этого еще есть. В чем он – вы узнаете, прочитав эту книгу.

Максим Калашников

Публицистика
Русская Каморра, или Путин в окружении
Русская Каморра, или Путин в окружении

Эль-Мюрид (Анатолий Несмиян) входит в тройку самых популярных оппозиционных публицистов «державного» направления; его ближайшими товарищами по перу являются Максим Калашников и Алексей Кунгуров.В своей новой книге Эль-Мюрид сравнивает властные структуры России с печально знаменитой Каморрой — итальянской мафией. Он показывает, как политические и экономические интересы «русской Каморры» лоббируются определенными лицами в высших кругах власти, и приводит в качестве примера странные, на первый взгляд, законы, принимаемые Думой и правительством.Отдельное внимание уделяется ближайшему окружению президента Путина — И. Шувалову, И. Сечину, С. Шойгу, А. Бастрыкину и другим. Насколько преданы они Путину, спрашивает автор, может ли президент доверять им, когда, с одной стороны, растет недовольство «каморры», не желающей терять прибыли из-за определенных политических шагов Путина, а с другой, стороны, стремительно ухудшается социальная обстановка в стране? Для ответа на это вопрос в книге дается анализ деятельности путинского окружения за последнее время.

Анатолий Евгеньевич Несмиян

Публицистика
Агония
Агония

Александр Валерьевич Скобов, политический деятель, публицист и писатель, хорошо знает, что представляет собой «чудовище власти». В советское время он числился в диссидентах, подвергался репрессиям; после краха СССР, увидев, что новая власть сохранила худшие черты прежней, решительно выступил с ее критикой.В своей новой книге Александр Скобов утверждает, что кремлевская элита входит сейчас в состояние агонии: «высшая стадия путинизма» характерна преследованиями инакомыслящих, идеологическими запретами и «профилактическими репрессиями». Консервативнопатриотическая «доктрина Путина» теряет рациональное начало, приобретая очевидный полицейский характер внутри страны и агрессивный – на международной арене.По мнению автора, все это свидетельствует о скором крушении системы, и он уже делает определенные прогнозы о постпутинской России.

Александр Валерьевич Скобов

Публицистика

Похожие книги