Я потерял их из виду. Перемещатся между вагонами, ориентируясь лишь на ту картинку, что я видел в мутном окне своего портала, было невероятно трудно. Возможно, даже труднее, чем драться до этого. У меня не всегда получалось правильно оценить расстояние — я открывал окно в каком-нибудь углу или между сиденьями, ничего не видел и мне приходилось вновь возвращаться в исходную точку.
Но вскоре я нагнал своих. Отряд заметно поубавился — несколько человек лежали без сознания или перетянутые цепями, но это все равно были не все. Несколько всё еще стояли на ногах. Пассажиры выстроили стену щитов в два яруса и тщетно пытались сдерживать тяжелые металлические удары. Я сразу понял, что им встретился мэтр Сервитас.
— Где остальные? — задал я вопрос одному из зэков, пытаясь перекричать грохот цепей.
Он обернулся.
— По крыше вперед ушли, вашбродие! — ответил он, — Вы нам тут — того…?
— Да, я помогу.
Сервитас явно был удивлен моему появлению. Он прекратил швырять цепи и громко спросил меня о чём-то. Я покачал ему головой через портал. Отчего-то рассвирепев, он запустил в меня длиннющую стальную змею. Я увернулся и тут же обрезал здоровенный кусок цепи. На всякий случай нырнул домой и взял кинжал Ставра. Сидя с ним в железном ящике я чувствовал себя гораздо увереннее.
Отдохнул пару секунд и вновь открылся в вагоне с Сервитасом. Мне нужно было время, чтобы осмотреться и я постоянно перемещал окно портала, уворачиваясь от атак мэтра и пытаясь запомнить габариты помещения. Вагон ничем не отличался от тюремного — это правда — но стенки здесь не были такими толстыми, а отсутствие камер делало его еще более просторным.
Пожалуй, единственное, что было на моей стороне — так это усталость мэтра Сервитаса. Он явно ещё восстанавливался после нашего боя на парковке, вдобавок ко всему, бой с толпой уголовников прилично вымотал его. Атаки иностранца уже не были такими же молниеносными, как раньше. Каждый раз, когда моё окно появлялось в новом месте, он не сразу замечал меня, давая пару секунд на то, чтобы осмотреться и выбрать новый угол атаки. А когда замечал, вкладывал в атаку все свои силы, явно намереваясь прихлопнуть одним ударом — но от этого сильно страдала точность его выпадов. Пару раз он даже промахнулся.
— Ну что же вы, мэтр? — улыбнулся я, — Совсем потеряли хватку?
В ответ он гневно прокричал что-то на своём языке.
Пока я занимался мастером цепей мои подопечные медленно отползали назад к входу. Участвовать в бою с магом они явно не хотели.
— Чего встали? Помогайте! — рявкнул я.
В меня вновь устремилась гроздь цепей. Да как же у него это получается? Я никак не мог уловить суть его техники. Увернулся и рубанул ворвавшиеся в мой карцер цепи кинжалом, но удар был недостаточно точный. Перерубил одну, но остальные увернулись и обвили мне руку. Слишком быстро, цепь рванулась назад, потянув за собой мою руку с кинжалом. Лезвие вспороло кромку пространственного окна и оно стало чуть шире. Я так удивился этому, что забыл схлопнуть портал. Меня головой затянуло внутрь.
Адский жар. Впервые с того первого дня на базе “Андромеды” я очутился в междумирье, между входом и выходом из межпространственного тоннеля.
Глава 13, в которой я оказываюсь между двух миров
Глава 14
Чувство было такое, будто бы я сунул голову в печурку. Окно портала страшно давило на плечи, стремясь вернуться к первоначальным размерам. Казалось, что кожа обугливается, я боялся смотреть на руку. "Это иллюзия", — вспомнил я слова Лизы, сказанные на одном из наших с ней занятий — "Источник отторгает чужаков, наполняя их разум кошмарами. Он пытается влезть тебе в голову. Отгородись от него, если не хочешь лишиться рассудка. А лучше поставь ментальный барьер"
Барьер, точно. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул, сделал паузу, выдохнул. Открыв их, я увидел не ад, а переливающуюся мириадами неизвестных мне цветов пустоту. Она не была тёмной и втягивающей в себя всё, как бездна между мирами — напротив, её переполняло до краёв, она стремилась наружу. Тут и правда было жарко, но совсем не так, как раньше. Я потерялся в этих цветах, плыл в бесконечности. Не знаю, сколько это продолжалось. Видимо Пустоте, наконец, наскучило моё бездействие и я ощутил удар в свой ментальный барьер. Его не пытались расколоть — мне будто бы сказали: "Не спи, парень".