Читаем Жила-была девочка, и звали ее Алёшка полностью

— Конечно, девочка. Ты же ни в чем не провинилась, за что мне тебя наказывать? — угадывая мои тайные мысли, продолжил он, и я, движимая доверием вперемешку с любопытством, выкарабкалась из своего заточения, пододвигаясь ближе. — Вот только как нам быть со школой? Ну да ничего, не пойдешь в первый класс, подождем еще годик. Или два, если понадобится.

— Как не пойду? — даже подпрыгнула я. — Я хочу учиться!

— А зачем тебе учиться? Ты будешь другим занята. Будешь ездить на конкурсы, выступать. Тебе же это нравится?

— Нравится. Но учиться мне тоже нравится! Я не могу пропустить школу! Я же не лентяйка какая-нибудь! — вспыхнула я, вообразив себя, восьмилетнюю, в одном классе с малышней. Разница в целый год казалась мне едва ли не катастрофой.

— Конкурсы подождут! А учеба — нет! Я хочу в первый класс!

Петр Степанович улыбнулся, глядя на меня.

— Ну, раз такое твое решение, тогда у меня есть еще один сюрприз. Ты пойдешь не в обычную школу, а в специальную. В самую лучшую в городе. Ты же у нас такая одаренная девочка, — и он потрепал меня по волосам в порыве отческой нежности. — Правда, школа далеко отсюда, уж не знаю, чем думали те, кто направлял тебя… — Петр Степанович смущенно прокашлялся, осознав, что вслух беседует сам с собой. — Так что, вот такой нам подарок от отдела образования! Говорят, у них там английский с первого класса, бананы на завтрак, а после уроков даже мультики показывают!

<p><strong>Глава 2. Школа</strong></p>

С той самой минуты я влюбилась в свою новую школу. Меня даже не расстраивало то, что я попаду к незнакомым детям, где не будет никого из наших. По давней традиции, свежеиспеченные приютские первоклашки направлялись в ближайшее образовательное учреждение, которое учило детей-сирот со времен возникновения детского дома, а значит, уже больше сорока лет. Из-за этой специфики школа успела прослыть неблагополучной, и чад своих туда родители отдавали без энтузиазма, если только в другие места не удавалось пристроить. Группку детдомовских новобранцев традиционно распределяли в последний, так называемый класс выравнивания, куда, кроме них попадали отъявленные лоботрясы и дети из неблагополучных семей.

Все эти особенности "справедливого" отношения моим братьям и сестрам только предстояло познать на практике. А я тем временем не спала ночами от волнения и радости, вычеркивая дни до первого сентября в маленьком карманном календарике, и грезила о том, как скоро я буду болтать по-английски, чтобы учить стихотворения, например, Шекспира для участия в конкурсах уже международного уровня.

Готовили и провожали в "важную" школу меня, как героиню, всем приютом. Нянечки и воспитатели хотели, чтобы выглядела я ничуть не хуже остальных детей, поэтому, в очередной раз, явив чудеса изобретательности, пошили мне белый передник с пышными оборками буквально из ничего. Где-то взялось и "модное" школьное платье с воротником-стоечкой и юбкой в крупную складку. А новые лаковые туфли преподнес в подарок сам Петр Степанович, пожелав, чтобы мои первые шаги в школьной жизни были уверенными и вели только к победам.

Накануне первого сентября в приюте было шумно и весело. Нас, девятерых первоклашек, чествовали на праздничном вечере, из старых хрипящих колонок играла музыка, мы визжали и прыгали, подпевая песенкам о школе, и, конечно же, не находили себе места от радостного предвкушения.

Ночью я несколько раз вскакивала с постели и проверяла, все ли в порядке с моей формой, портфелем и не настало ли еще время собираться. После чего на следующее утро я, конечно же, проспала.

Успокоившись только с рассветом, я провалилась в такую крепкую, тягуче-сладкую дрему, что не услышала даже команду к подъему, и осталась лежать, посапывая, под одеялом, в то время, как остальные дети, резво вскочив, бегали умываться и надевали свои форменные пиджачки и платьица. И только громкий вскрик воспитательницы, с которой я должна была ехать до самой школы, смог вырвать меня из царства коварного Морфея. Резко вскочив на ноги от испуганно-отчаянного "Алексия!", я не могла ничего понять. Почему ругается всегда очень спокойная Лилия Ивановна, почему с таким ужасом и жалостью смотрят на меня остальные девочки, причесанные и заплетенные, в то время, как я, неодетая, растрепанная, с привычно всклокоченными волосами, пытаюсь осознать, что произошло.

Мой первый школьный день начинался с серьезного опоздания.

Даже сборы в рекордно короткое время не могли исправить ситуацию: на торжественную линейку я никак не успевала. И пусть мы с Лилией Ивановной выбежали всего лишь через несколько минут после отбытия вереницы наших первоклассников и догнали, а потом перегнали эту процессию. В положенные восемь тридцать, когда в моей самой лучшей городской школе прозвенел первый звонок, возвещая о начале торжества, я стояла на остановке, зареванная и пыльная, в ожидании автобуса, на котором предстояло ехать, в лучшем случае, минут тридцать.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Измена. Я от тебя ухожу
Измена. Я от тебя ухожу

- Милый! Наконец-то ты приехал! Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом!Я хотела в очередной раз возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой, но застыла.К молоденькой блондинке, чья машина пострадала в небольшом ДТП по моей вине, размашистым шагом направлялся… мой муж.- Я всё улажу, моя девочка… Где она?Вцепившись в пальцы дочери, я ждала момента, когда блондинка укажет на меня. Муж повернулся резко, в глазах его вспыхнула злость, которая сразу сменилась оторопью.Я крепче сжала руку дочки и шепнула:- Уходим, Малинка… Бежим…Возвращаясь утром от врача, который ошарашил тем, что жду ребёнка, я совсем не ждала, что попаду в небольшую аварию. И уж полнейшим сюрпризом стал тот факт, что за рулём второй машины сидела… беременная любовница моего мужа.От автора: все дети в романе точно останутся живы :)

Полина Рей

Современные любовные романы / Романы про измену