Читаем Живем в свое удовольствие полностью

Только что бы, господа, условие теперича такое, пить не отставая от других судопромышленников; обгонять можно, а отставать нельзя, у нас так и в контрактах сказано. А то произойдет скопление судов, задние баржи и коноводки, которые будут иметь притеснение, а хозяевам, значит, ущерб!


Никон Никоныч.

Верно!


Все.

Ура!

ЯВЛЕНИЕ III

Входит АРИСТАРХ ЗАХАРЫЧ.


Все.

А!!. Другу!..


Аристарх Захарыч.

Вижу – свет; думаю: не пьют ли, не зайти ли на всякой случай?


Никон Никоныч.

Откуда, старый грешник?


Аристарх Захарыч.

В самом деле что ли пьете, али так, пример один?


Никон Никоныч.

Откуда, старый грешник? В непоказанный час… в пьяном образе…


Аристарх Захарыч.

Нет, еще маковой росинки в роту не было, а вот коли вы в настоящую пьете, так мы под вас подражать будем. (Смотрит на всех). Сумнительно мне что-то: лики-то у вас у всех чистые…


Василий Финогеич.

Неотчего, любезненький, загореть-то!


Назар Артемьич.

Господи, прости наше великое согрешение!


Василий Финогеич.

Главная причина, чтобы не умереть без покаяния.


Назар Артемьич.

Жизнь наша!


Василий Финогеич.

Жизнь хорошая! Летнее дело, поедешь проветриться в парк, али там куда, ляжешь на травку: птички поют, цветики пахнут, душенька твоя радуется… Думаешь: Господи, за что Ты взыскал меня, недостойного?

Думаешь, думаешь…


Аристарх Захарыч.

Да и к буфету!


Василий Финогеич.

Дело понятное! Налей!.. А тут еще кто подъедет…


Аристарх Захарыч.

Да коли кто пьющий подвернется: дорог в этом разе бывает.


Никон Никоныч.

Первый человек!


Аристарх Захарыч.

Повымерли настоящие-то пьяницы, мало уж их осталось. Бывало, в Нижном-то земля стонет, как они разойдутся, а нынче ежели и пьют, так – одна политика.


Василий Финогеич.

Пьют, значит, положенное, кому сколько следует, для фантазии; приехали в Нижний, без этого, словно, нельзя.


Семен Еремеич.

Покойник дяденька тоже со временем этими пустяками занимались. Бывало, приедут из Нижнего, лица ихнего распознать нельзя, синие этакие сделаются, говорят все такое неподходящее…


Аристарх Захарыч.

На разные языки. Бывает! (Смеется).


Семен Еремеич.

И это даже удивительно: все будто по ним жуки ползают; ничего мы этого не видим, а им все явственно. Сеня, говорит – в те-поры я еще маленькой был – задави жука. Где, говорю, дяденька? Вишь, говорит, ползет. Это, значит, окаянные к нему свою привязку делали.


Аристарх Захарыч.

Разно бывает: кому жуки, кому шмели, а кому, по грехам, и в своем виде покажется.


Назар Артемьич.

Не к ночи слово!


Василий Финогеич.

Что, али в ожидании? К концу-то ярманки, может, навестят.


Назар Артемьич.

Все это от вин, от сладких… Это они меня… (Вздыхает). Вот пакость-то, тьфу!..


Никон Никоныч.

Что ж, господа, налито – простынет. Кушайте во славу Божью. (Все берут стаканы и пьют). Блаженный!


Назар Артемьич (берет стакан).

Вот грех-то! Все неразумие наше!.. Скотина – и та… (пьет).


Никон Никоныч.

А ты не думай!


Николай Герасимыч.

Коли человек много думает, это ему хуже, потому заберешь в голову и никак сообразить невозможно, и сейчас на тебя страх нападет, все словно ты чего боишься, словно за тобой бежит кто…


Василий Финогеич.

Со мной было. В самой чистый понедельник на Москворецком мосту караул закричал.


Аристарх Захарыч.

После заговенья это со многими.

ЯВЛЕНИЕ IV

Слуга.

Гордею приказывали придти: пришел-с. (Гордей входит).


Никон Никоныч.

Милости просим, Гордеюшка. Поднеси ему. Выкушай. За общее мол здоровье. (Слуга наливает рюмку водки и подносит).


Гордей.

Водки я не кушаю-с.


Никон Никоныч.

Ну мадерцы, что ли… (Слуга подносит).


Гордей.

С ярманкой честь имеем проздравить.


Никон Никоныч.

И тебя также, друг сердечный.


Гордей (пьет).

Покорнейше благодарим.


Никон Никоныч.

Дмитрий, перемени посуду.


Василий Финогеич.

Что-то это у тебя глазки-то?


Гордей.

У Семена Ивановича наскрось всю ночь.


Никон Никоныч.

Публика была?


Гордей.

Персюков угощали. Из киятра какой-то песни пел. Семен Иваныч гитару ихнюю сломал, только верешечки остались. Две красненьких отдал, да плису на брюки приказал отрезать, а в Москве, говорит, новую купим. У артельщика опосля гармонию достали: под гармонию-то петь не стал… Семен Иваныч два раза перед ним на коленки становился – не стал.


Василий Финогеич.

Ну, а ты-то, голубчик, выручал ли?


Гордей.

Три песни сделал, да опосля по Кунавину приказали с бубном пройти.


Никон Никоныч.

Все, значит, благородно, ничего такова не было?


Гордей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Сцены из купеческого быта

Похожие книги

Апостолы
Апостолы

Апостолом быть трудно. Особенно во время второго пришествия Христа, который на этот раз, как и обещал, принес людям не мир, но меч.Пылают города и нивы. Армия Господа Эммануила покоряет государства и материки, при помощи танков и божественных чудес создавая глобальную светлую империю и беспощадно подавляя всякое сопротивление. Важную роль в грядущем торжестве истины играют сподвижники Господа, апостолы, в число которых входит русский программист Петр Болотов. Они все время на острие атаки, они ходят по лезвию бритвы, выполняя опасные задания в тылу врага, зачастую они смертельно рискуют — но самое страшное в их жизни не это, а мучительные сомнения в том, что их Учитель действительно тот, за кого выдает себя…

Дмитрий Валентинович Агалаков , Иван Мышьев , Наталья Львовна Точильникова

Драматургия / Мистика / Зарубежная драматургия / Историческая литература / Документальное
Все в саду
Все в саду

Новый сборник «Все в саду» продолжает книжную серию, начатую журналом «СНОБ» в 2011 году совместно с издательством АСТ и «Редакцией Елены Шубиной». Сад как интимный портрет своих хозяев. Сад как попытка обрести рай на земле и испытать восхитительные мгновения сродни творчеству или зарождению новой жизни. Вместе с читателями мы пройдемся по историческим паркам и садам, заглянем во владения западных звезд и знаменитостей, прикоснемся к дачному быту наших соотечественников. Наконец, нам дано будет убедиться, что сад можно «считывать» еще и как сакральный текст. Ведь чеховский «Вишневый сад» – это не только главная пьеса русского театра, но еще и один из символов нашего приобщения к вечно цветущему саду мировому культуры. Как и все сборники серии, «Все в саду» щедро и красиво иллюстрированы редкими фотографиями, многие из которых публикуются впервые.

Александр Александрович Генис , Аркадий Викторович Ипполитов , Мария Константиновна Голованивская , Ольга Тобрелутс , Эдвард Олби

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия