Читаем Живите вечно.Повести, рассказы, очерки, стихи писателей Кубани к 50-летию Победы в Великой Отечественной войне полностью

На Кавказском лесном перевалеБой кровавый в скалах не стихал:Егеря обгорелые бралиНаш кремневый крутой перевал.Били густо из ружей и пушекС той и этой слепой стороны,В рукопашной калечили души —Егеря и Отчизны сыны.И штыки у стрелков поломались,И патроны в обоймах сожглись…Кто остался в живых —Сосчитались,По своим сторонам разошлись!От пальбы — и косуль, и оленейВ той поре отворачивал страх,Беспризорные хищные тениРаздвигали кусты на горах…Одинаково — белые костиИ германцев, и наших славянОбнажились в корнях жимолости,Уложились в сыпучий курган.А над ним колыхаются елиИ в иголках стоят три сосны, —В память горной свинцовой метелиБеспощадно глухой старины!И каштаны, и спелые грушиОпадают в траву среди скал…И свои, и германские душиСтерегут голубой перевал.А на гребне казбекских кордонов —Снег и лед, и реликтовый лесЗаметают надежды тевтонов…И восходит цветок эдельвейс.


СИНИЦА

Мы возвращались в дальний тыл,Солдаты армии Чуйкова,По следу грома боевого,По свежей памяти могил.Кругом зеленая траваПокрыла щели и бойницы,Где светлогрудая синицаВ стволе орудия жила.Был полдень солнцем осиян,Во все концы — земля большаяДышала силой урожаяВ нее заброшенных семян.По флангу нашего полкаЗемля атакою примята.Из жерла пушки синичатаВсе просят, просят червячка.Синице этой повезло:Где ни кустарника, ни дуба,Дыра в тяжелой пушкеКруппа — Как настоящее дупло!Металл добыт в коре земной…Природа мудро порешила:Коль смерть несет он и могилы, —Пусть будет прежнею землей.Звенела птица: «Тень да тень»,Взлетев на ржавый пушки хобот,Солдат на родину торопитВеселый, белобровый день.


СТАРАЯ РАНА

Снова старая рана открылась,До рассвета я глаз не смыкал.А как в небе заря засветилась,На больничную койку попал.— Стойте, доктор, меня не вяжите,Я не стану, не буду кричать.Как в минулом бою, прикажите:Будет больно — сумею молчать.Я считался бойцом терпеливым, —На войне не всегда нам везло,И железо с лиловым отливомУтомленное тело секло!Оттого и палата двоится,А по коже — холодная дрожь,Как увижу больничные шприцы,В серебре хирургический нож…Билось небо, жгутами свивалосьСредь тягучей, больной тишины.Мне германская пуля досталасьОт последней Великой войны.


ВОЕННЫЙ ХЛЕБ

На пепелище, на кострище,Где клен от пороха ослеп,Вживая в землю корневища, —


В награду людям вырос хлеб!У колосков зернисты донцаИ в стеблях соки горячи.Как у полуденного солнца,В колосьях колкие лучи.


И солнцем меченые руки —Грубы, шершавы и черныОт нивы, взятой на поруки,От лемеха и бороны…


Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Джесси Келлерман , Михаил Павлович Игнатов , Н. Г. Джонс , Нина Г. Джонс , Полина Поплавская

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги