…Когда я натянул на себя кисло вонявшую кровью зеркальную маску, когда я
Я взял контейнер со своим рабочим термитом и пошел вслед за Самсоном, едва различая в дыму и без того помутневшие контуры первого слоя. Друзья Эфа скреблись в моей голове, память Эфа набухла в моем мозгу спелой гроздью файлов и папок. В первом слое я видел себя словно со стороны: человек в планетарной маске, сотрудник Службы Порядка. Кажется, тогда я и начал играть в эту игру: думать о себе в третьем лице. Мне нравилось называть себя Эфом.
…Термит прижался к стенке контейнера, как к окну. Почти всю дорогу, пока мы ехали к старому зоопарку, после каждого поворота он переползал по стенке контейнера в точку, максимально близкую к его бывшему дому. К нашему с ним бывшему дому. Потом он вдруг потерял интерес к поворотам, как будто сломался его невидимый встроенный компас, медленно сполз на дно и перестал шевелиться. Я подумал: наверное, его замок как раз догорел… Я встряхнул контейнер с маленьким скрюченным тельцем — оно бестолково повиновалось, перекатившись туда-сюда.
ваш друг крэкер больше не находится в социо
Он вышел из
Мы так и не попрощались. Я даже не сказал ему «спасибо» за чудо. Я больше не видел его — ни в первом слое, ни в
А ведь мог бы и догадаться. По тому, как поменялось поведение «его человека», водителя фургона. Самсон явно пытался выйти из подчинения. Он вел нервно, рывками, вихляясь из стороны в сторону, беспричинно разгоняясь и тормозя, словно кто-то невидимый сталкивал его ногу с педалей и выкручивал руль. В зоопарке он помог мне выгрузить стонавшего Эфа, но как-то нехотя, словно сомневался, стоит ли вообще помогать. Прежде чем уехать, Самсон долго смотрел на пустые клетки, потом уставился на меня. В уголках его глаз застыли бусинки гноя, на дне болотных зрачков мутно цвело подозрение.
— Что… за… место? — сипло спросил Самсон, хотя спрашивать был не должен.
Крэкер явно терял над ним контроль, не мог справиться — а ведь в сравнении с чудом, которое он для меня совершил, управление медиумом было такой ерундой!.. Наверное, в этот момент мой друг Крэкер уже был близок к агонии. «Утратил способность самостоятельно дышать и глотать, — прочел я потом запись в его медицинской карте. — Причины ухудшения состояния не ясны. Подключение к аппарату искусственного дыхания не представляется целесообразным»… Причины ясны. Он потратил слишком много сил и энергии на то, чтобы вытащить меня на свободу.
Он все довел до конца. Там, в зоопарке, он все-таки «усадил» Самсона обратно в фургон и заставил без лишних вопросов уехать.
Даже представить себе не могу, какого усилия воли ему это стоило. Скорее всего, увозя Самсона, Крэкер уже не дышал.
…Когда я затаскивал планетарника в клетку орангутанов, он ненадолго очнулся. Возможно, тогда Эф в последний раз был в полном сознании. Он назвал мое имя и с размаху заехал кулаком в скулу. Зеркальная маска слегка смягчила удар, но я почувствовал вкус крови во рту…
…Мне снится, что я опять в фургоне Самсона. И что Самсон везет меня обратно в исправительный Дом. Он подчиняется Крэкеру, а Крэкер приказал доставить меня в Спецкорпус. Потому что теперь, когда Крэкер не дышит, он мне больше не друг и отдает плохие приказы… Мне снится, что я спал на ведьмином одеяле, в роботрущобах, и что Самсон нашел меня там, связал, содрал с моего лица кожу и выковырял один глаз. И что потом он погрузил меня в свой фургон и повез — назад, в исправительный…
Мне часто снится, что я возвращаюсь туда. Мне часто снятся кошмары.
Чтобы избавиться от кошмара, нужно пошевелиться во сне.
Я прикасаюсь руками к своим щекам, горячим и липким, без кожи. Кошмар не уходит. Тогда я приказываю себе проснуться совсем. Тяжело и медленно вываливаюсь из
С первым слоем тоже что-то не так. Мой кошмар продолжается: слышу звук мотора и чувствую тряску.
— Никак не проснется, — равнодушно констатирует чей-то «болтун». — Нужно его взбодрить.
Кто-то бьет меня по щеке. Сильно, наотмашь.