Читаем Зюльт полностью

ГОЦЛИБЕРДАН. Значит, можете.

ТОЛЬ. Вы можете ехать. Я скоро позвоню вам по поводу Гондураса. Черт побери, Сингапура.

ДЕДУШКИН. Вот-вот. Сингапура. Сингапура. Ни в коем случае не Гондураса. В Гондурасе-то и коктейлей приличных – днем с огнем, как говорила моя бабушка. Со Среднего Поволжья.

ГОЦЛИБЕРДАН. Вы можете ехать, профессор.

ДЕДУШКИН. Я могу ехать! Я могу ехать!!!

Уезжает.

Пауза.

ТОЛЬ. Гоц!

ГОЦЛИБЕРДАН. Да, мой повелитель.

ТОЛЬ. Ты уже знаешь, что нужно делать?

ГОЦЛИБЕРДАН. Ты хочешь, чтобы я сказал Андрюхе? Это бессмысленно. Я тебе говорил еще, когда с попом. Мы с ним на равном положении. Он все равно пойдет переспрашивать у тебя. Ты сам должен ему сказать.

ТОЛЬ. Нет, ты не совсем понял. Нельзя ничего говорить Андрюше. Это слишком тонкое дело. Здесь все-таки наш старый товарищ. А это не поп какой-нибудь. Убогий.

ГОЦЛИБЕРДАН. У тебя есть другой способ? Расскажи. Сделай милость.

ТОЛЬ. У меня есть другой способ. Это ты, Гоц.

ГОЦЛИБЕРДАН. В каком смысле? Я, кажется, и в самом деле не совсем понял.

ТОЛЬ. Очень просто. Ты возьмешь вещество и доставишь его Игорю. Прямо в виски. Из твоих рук он выпьет.

ГОЦЛИБЕРДАН. Прямо из рук?

ТОЛЬ. Из бокала. В который будет положено из рук.

ГОЦЛИБЕРДАН. Из бокала?

ТОЛЬ. Или стакана. Чем там пьют виски – бокалами или стаканами?

Пауза.

Терпеть не могу эти одинаковые слова!

ГОЦЛИБЕРДАН. Это ты серьезно?

ТОЛЬ. У тебя есть основания не считать меня серьезным человеком? За 25 лет?

ГОЦЛИБЕРДАН. За 25 лет у меня есть все. Но…

ТОЛЬ. Почему но? Ты же читал «Моцарта и Сальери»?

Вспышка.

ГОЦЛИБЕРДАН. Я читал «Моцарта и Сальери». Но я никогда бы не подумал, что ты читал «Моцарта и Сальери».

ТОЛЬ. Напрасно. Я тоже кое-что читал. Когда-то. Особенно когда понял, что мне не стать чемпионом района по волейболу.

ГОЦЛИБЕРДАН. А?

ТОЛЬ. Не спрашивай лишнего. Ампулу не потеряешь – возьмешь обратно и отдашь в службу утилизации. Навсегда. Ты понял?

Молчание.

Ты понял? Или я должен еще объяснять?

ГОЦЛИБЕРДАН. Ты не должен, мой босс. Ни одного объяснения сверх того.

ТОЛЬ. Я подустал чего-то. Я обещал Альтшулеру приехать к нему на футбол. Он специально приготовил мне мой любимый «Шато Гайяр» времен Наполеона Второго. Я хочу отдохнуть.

Оборачивается.

Немного пока отдохнуть.

Уходит.

ГОЦЛИБЕРДАН. Отек легкого. Какая странная вещица в самой середине весны.

Смотрит на воздух.

Дитя его печали и позора! Вот яд – последний дар моей Изоры.

Проваливается.

XLVII

Анфиса.

АНФИСА. Нет. Вы не поняли. Он конкретно мне обещал. Мы обручились. Обручились! Это точно так называется. Я переспросила. Два раза. Нам митрополит это сделал. Митрополит. Я не помню. Это не важно. Толстый такой. Борода лопатой. Как у Санта-Клауса. Плохой Санта. Его Билли Боб Торнтон играл, смотрели. Муж Анджелины Джоли. Тогда муж был, щас уже нет. Только рыжая. Не совсем рыжая, а рыжая с черным. Нет-нет. Помню. Вспомнила! Митрополит Фома. Так у нас кота звали. В Краснодаре. Где я с родителями жила. Фома. В большом белом здании. Напротив «Ванили». Напротив ресторана «Ваниль». Вы что, не знаете, где «Ваниль»? Ясно. Вот мое кольцо. А его – должно быть у него. У Игоря. Он его носил. Я его в кольце видела. Он был в кольце. Когда мы последний раз виделись. В рыбном бутике на Петровке. По закону мне положено двадцать пять процентов. Я не знаю. Юристы так говорят. Они точно знают, что говорят. А про обручение у меня запись есть. DVD. Щас. Адвокат мой тебе его передаст. Я согласна и на двадцать процентов. С учетом, что на доверии. Без суда. Послушай, на хрена тебе эта запись? Отдать двадцать процентов тебе все равно придется. А если до суда дойдет – двадцать пять. По закону потому что. Сука. Это ты, сука, его отравила, чтобы он не ушел от тебя! Я знаю! Ты боялась, что он тебя бросит! И чтоб не опозориться, отравила! Сука! Он и трахать-то тебя не хотел. А я с ним трахалась. Ты думаешь, огромное удовольствие? Рыхлый, жирный. Гоц говорит, это называется пастозный. От слова «паста». Я не знаю. Не зубная паста. А такая, как макароны. У меня рядом с домом ресторан есть «Мамина паста». Ты, сука, все равно все сделаешь. Сделай, если умная, без суда. Я тебе звонить не буду. Адвокат позвонит. Если будешь долго тянуть – отдам DVD. На телевидение. Там уже сотку предлагают. Так что торопись. Не затягивай. А то опозоришься, а потом двадцать процентов все равно отдавать. Конечно-конечно. Ты думаешь, я не знаю, как вы там с Гоцем кувыркались. Запись тоже есть. В клубе у нас все записывается. Если ты не заметила. Не скучай, блядь. До свидания. Пока. Спасибо за вечер. Не скучай.

XLVIII

Гоцлибердан.

В ночном халате и праздничном сюртуке.

Перейти на страницу:

Все книги серии Ангедония. Проект Данишевского

Украинский дневник
Украинский дневник

Специальный корреспондент «Коммерсанта» Илья Барабанов — один из немногих российских журналистов, который последние два года освещал войну на востоке Украины по обе линии фронта. Там ему помог опыт, полученный во время работы на Северном Кавказе, на войне в Южной Осетии в 2008 году, на революциях в Египте, Киргизии и Молдавии. Лауреат премий Peter Mackler Award-2010 (США), присуждаемой международной организацией «Репортеры без границ», и Союза журналистов России «За журналистские расследования» (2010 г.).«Украинский дневник» — это не аналитическая попытка осмыслить военный конфликт, происходящий на востоке Украины, а сборник репортажей и зарисовок непосредственного свидетеля этих событий. В этой книге почти нет оценок, но есть рассказ о людях, которые вольно или невольно оказались участниками этой страшной войны.Революция на Майдане, события в Крыму, война на Донбассе — все это время автор этой книги находился на Украине и был свидетелем трагедий, которую еще несколько лет назад вряд ли кто-то мог вообразить.

Александр Александрович Кравченко , Илья Алексеевич Барабанов

Публицистика / Книги о войне / Документальное
58-я. Неизъятое
58-я. Неизъятое

Герои этой книги — люди, которые были в ГУЛАГе, том, сталинском, которым мы все сейчас друг друга пугаем. Одни из них сидели там по политической 58-й статье («Антисоветская агитация»). Другие там работали — охраняли, лечили, конвоировали.Среди наших героев есть пианистка, которую посадили в день начала войны за «исполнение фашистского гимна» (это был Бах), и художник, осужденный за «попытку прорыть тоннель из Ленинграда под мавзолей Ленина». Есть профессора МГУ, выедающие перловую крупу из чужого дерьма, и инструктор служебного пса по кличке Сынок, который учил его ловить людей и подавать лапу. Есть девушки, накручивающие волосы на папильотки, чтобы ночью вылезти через колючую проволоку на свидание, и лагерная медсестра, уволенная за любовь к зэку. В этой книге вообще много любви. И смерти. Доходяг, объедающих грязь со стола в столовой, красоты музыки Чайковского в лагерном репродукторе, тяжести кусков урана на тачке, вкуса первого купленного на воле пряника. И боли, и света, и крови, и смеха, и страсти жить.

Анна Артемьева , Елена Львовна Рачева

Документальная литература
Зюльт
Зюльт

Станислав Белковский – один из самых известных политических аналитиков и публицистов постсоветского мира. В первом десятилетии XXI века он прославился как политтехнолог. Ему приписывали самые разные большие и весьма неоднозначные проекты – от дела ЮКОСа до «цветных» революций. В 2010-е гг. Белковский занял нишу околополитического шоумена, запомнившись сотрудничеством с телеканалом «Дождь», радиостанцией «Эхо Москвы», газетой «МК» и другими СМИ. А на новом жизненном этапе он решил сместиться в мир художественной литературы. Теперь он писатель.Но опять же главный предмет его литературного интереса – мифы и загадки нашей большой политики, современной и бывшей. «Зюльт» пытается раскопать сразу несколько исторических тайн. Это и последний роман генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева. И секретная подоплека рокового советского вторжения в Афганистан в 1979 году. И семейно-политическая жизнь легендарного академика Андрея Сахарова. И еще что-то, о чем не всегда принято говорить вслух.

Станислав Александрович Белковский

Драматургия
Эхо Москвы. Непридуманная история
Эхо Москвы. Непридуманная история

Эхо Москвы – одна из самых популярных и любимых радиостанций москвичей. В течение 25-ти лет ежедневные эфиры формируют информационную картину более двух миллионов человек, а журналисты радиостанции – является одними из самых интересных и востребованных медиа-персонажей современности.В книгу вошли воспоминания главного редактора (Венедиктова) о том, с чего все началось, как продолжалось, и чем «все это» является сегодня; рассказ Сергея Алексашенко о том, чем является «Эхо» изнутри; Ирины Баблоян – почему попав на работу в «Эхо», остаешься там до конца. Множество интересных деталей, мелочей, нюансов «с другой стороны» от главных журналистов радиостанции и секреты их успеха – из первых рук.

Леся Рябцева

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное

Похожие книги