Лабелдоны со своей спутницей заняли просторное двойное купе в вагоне первого класса, оплаченное «Маслами и пряностями Юга». Окна в медной окантовке, раскладные плюшевые диванчики, умывальник с уходящим в стену отводком, шкафчики на замочках – для мелких вещей ежедневной необходимости. В каждом отделении привинченный к полу столик накрыт белоснежной скатертью, пол застелен коврами с обережным узором.
Клименда начала с того, что придирчиво осмотрела занавески и скатерти, нашла на одной крохотное пятнышко – что-то въевшееся, похоже на чернила – с торжествующим видом показала и шепнула: «Уж вы об этом не беспокойтесь, я с ними разберусь!» Эрмодия с удовольствием слушала, как она выговаривает в коридоре стюарду: «Да как же вы могли подсунуть такую грязную скатерку госпоже Лабелдон, глаза-то ваши где были, форменное неуважение проявили, вас уволить за это мало!» Тот пытался что-то сказать в оправдание, но Клименда ему слова вставить не давала. «Если назначим ее домоправительницей, с черномазыми она справится», – одобрительно заметил Орсойм.
Стюард безропотно заменил скатерть, а госпожа Лабелдон после этого почувствовала, что находится
В купе было душно: наглухо завинченные окна в дороге не открывались – из соображений безопасности, чтобы никакая нечисть в вагон не заскочила. Обереги изношенные, после катастрофы с Накопителями магические мастерские не производят их в достаточном количестве.
– Не могли они разве хотя бы несколько Накопителей спасти, все равно эти древние маги, которых там держали, были покалеченные и не смогли бы жить как все, какая им разница, где лежать… А обереги всем нужны, без них люди страдают! – с горячностью сказала однажды Эрмодия, изнывающая от духоты и застоявшихся несвежих запахов.
– Там была сложная магическая система, которая целиком разрушилась, но ты не поймешь, это долго объяснять и для тебя это будет неинтересно, – Орсойм знал все на свете, водил знакомство и с торговыми служащими, и с магами. – Доподлинно неизвестно, что случилось, но кто-то все изгадил. Если б не это, и смуты бы не было. Золотой век закончился вместе с Накопителями, и от тебя требуется все твое благонравие, чтобы ты была моей милой домашней волшебницей и поддерживала меня во всех начинаниях, тогда я займу кресло управляющего, и мое жалование в дальнейшем позволит нам покупать хорошие обереги, несмотря на дороговизну.
Днем они ходили в клубный вагон для пассажиров первого класса – Орсойм в мужской салон, Эрмодия с Климендой в дамский. После госпожа Лабелдон с удовольствием слушала, как ее компаньонка перемывает косточки остальным пассажиркам.
Та все примечала: у кого грязь под ногтями, у кого слегка помятый воротничок, у кого пристал к подолу волос, кто ест конфеты, хотя платье на талии того и гляди расползется по швам, кто робеет, как дурочка, чересчур умничает или ведет себя развязно, под стать дамам полусвета. Клименда разбирала их обстоятельно и азартно, отпуская меткие словечки, уничижительно копируя чужие интонации. Эрмодия наслаждалась, слушая эти речи: она ведь не такая, как другие дамы. И платье на ней не лопается, и воротничок не смялся, она не похожа ни на стеснительную дурочку, ни на невоспитанную выскочку. Она в их обществе, как роза в хрустальной вазе посреди курятника.
Лишь об одной женщине Клименда говорила хорошо, да не просто хорошо, а с восхищением и обожанием – о королеве Глодии.
– Королеву звали Джименда, – поправила ее Эрмодия в первый раз. – Я имею в виду покойную супругу его величества короля Руверета, а Глодия – из прежних королев?
– Глодия была супругой Дирвена-самозванца, но в отличие от этого угробца с дурной безмозглой башкой, которому я в глаза наплюю, ежели до него доберусь, она была истинной королевой! Потому-то и пострадала от нечисти, с которой он столковался…
– Да разве жена узурпатора и самозванца может считаться королевой?!