«Тов. Плотников в боях с белофиннами 7—9 марта с. г. за овладение населенными пунктами Хейнлахти, Тайвора, Нисалахти, командуя взводом, показал образец мужества и геройства в подавлении огневых точек противника и его полного уничтожения. Будучи ранен, в течение часа продолжал поддерживать наступление своего подразделения и пехоты в подбитом танке. Под огнем противника, взяв пулемет из танка, продолжал наступление в пешем строю, командуя экипажем вместе с пехотой. Своим личным примером увлекая взвод, заставил противника отойти от занимаемых позиций… Достоин присвоения звания Героя Советского Союза».
В апреле 1940 года в Москве из рук Михаила Ивановича Калинина он получил награду. А в мае Героя ждала встреча с земляками в родном селе, в школе, в Челябинске.
Военная служба Плотникова продолжалась в Закавказском военном округе. Здесь он был принят кандидатом в члены партии, комсомольцы Армении избрали его делегатом на XII съезд ЛКСМ республики… Жизнь разгоралась, звала вперед, обещала счастье. Но война поставила одну цель — воевать и победить.
И вот он, последний бой. Самый трудный. И победа, добытая ценою жизни. Здесь, на родной русской земле, он сделал свой последний шаг. Шаг в бессмертие. Шаг в память.
Когда в августе 1942 года Виктора Пономарева призвали в Советскую Армию, он в своем воображении уже видел себя на фронте. Но каково же было разочарование, когда военкомат, несмотря на все просьбы, зачислил его в пехотное училище, в группу телеграфистов. Лишь много позднее он понял, что это было необходимо. Как отличника боевой подготовки его в начале 1943 года досрочно направили в действующую армию, в батальон связи 70-й гвардейской дивизии.
Не зная ни сна, ни отдыха, Пономарев сутками напролет дежурил у аппарата. Но это вовсе не значило, что он сидел в теплом непробиваемом укрытии. Приходилось часто вылезать из блиндажа и, пропуская через пальцы телефонный провод, вжимаясь в землю, раздирая на себе обмундирование, расцарапывая в кровь колени и руки, ползти сотни и сотни метров, находить разрыв и устранять его. Когда связь восстановить не удавалось, сам доставлял донесения и приказы по назначению.
Однажды, когда немцы вклинились в расположение полка и отрезали от него один из батальонов, Пономарева вызвали в штаб.