Классическая проза ХX века

Дочь есть дочь
Дочь есть дочь

Спустя пять лет после выхода последнего романа Уэстмакотт «Роза и тис» увидел свет очередной псевдонимный роман «Дочь есть дочь», в котором автор берется за анализ человеческих взаимоотношений в самой сложной и разрушительной их сфере – семейной жизни. Сюжет разворачивается вокруг еще не старой вдовы, по-прежнему привлекательной, но, похоже, смирившейся со своей вдовьей участью. А когда однажды у нее все-таки появляется возможность вновь вступить в брак помехой оказывается ее девятнадцатилетняя дочь, ревнивая и деспотичная. Жертвуя собственным счастьем ради счастья дочери, мать отказывает поклоннику, – что оборачивается не только несчастьем собственно для нее, но и неудачным замужеством дочери. Конечно, за подобным сюжетом может скрываться как поверхностность и нарочитость Барбары Картленд, так и изысканная теплота Дафны Дюмурье, – но в результате читатель получает психологическую точность и проницательность Мэри Уэстмакотт. В этом романе ей настолько удаются характеры своих героев, что читатель не может не почувствовать, что она в определенной мере сочувствует даже наименее симпатичным из них. Нет, она вовсе не идеализирует их – даже у ее юных влюбленных есть недостатки, а на примере такого обаятельного персонажа, как леди Лора Уитстейбл, популярного психолога и телезвезды, соединяющей в себе остроумие с подлинной мудростью, читателю показывают, к каким последствиям может привести такая характерная для нее черта, как нежелание давать кому-либо советы. В романе «Дочь есть дочь» запечатлен столь убедительный образ разрушительной материнской любви, что поневоле появляется искушение искать его истоки в биографии самой миссис Кристи. Но писательница искусно заметает все следы, как и должно художнику. Богатый эмоциональный опыт собственной семейной жизни переплавился в ее творческом воображении в иной, независимый от ее прошлого образ. Случайно или нет, но в двух своих псевдонимных романах Кристи использовала одно и то же имя для двух разных персонажей, что, впрочем, и неудивительно при такой плодовитости автора, – хотя не исключено, что имелись некие подспудные причины, чтобы у пожилого полковника из «Дочь есть дочь» и у молодого фермера из «Неоконченного портрета» (написанного двадцатью годами ранее) было одно и то же имя – Джеймс Грант. Роман вышел в Англии в 1952 году. Перевод под редакцией Е. Чевкиной выполнен специально для настоящего издания и публикуется впервые.

Агата Кристи

Детективы / Классическая проза ХX века / Прочие Детективы
Роза и тис
Роза и тис

Хотя этот роман вышел в 1947 году, идею его писательница, по собственному признанию, вынашивала с 1929 года. «Это были смутные очертания того, что, как я знала, в один прекрасный день появится на свет». Р' самом деле, точно сформулировать идею книги сложно, так как в романе словно Р±С‹ два уровня: первый – простое повествование, гораздо более незатейливое, чем в предыдущих романах Уэстмакотт, однако второй можно понимать как историю о времени и выборе – несущественности первого и таинственности второго. Название взято из строки известного английского поэта Томаса Эллиота, предпосланной в качестве эпиграфа: «Миг СЂРѕР·С‹ и миг тиса – равно мгновенны».Роман повествует о СЋРЅРѕР№ и знатной красавице, которая неожиданно бросает своего сказочного принца ради неотесанного выходца из рабочей среды. Сюжет, конечно, не слишком реалистичный, а характеры персонажей, несмотря на тщательность, с которой они выписаны, не столь живы и реальны, как в более ранних романах Уэстмакотт. Так что, если Р±С‹ не РёС… детализированность, они вполне Р±С‹ сошли за героев какого-РЅРёР±СѓРґСЊ детектива Кристи.Но если композиция «Розы и тиса» по сравнению с предыдущими романами Уэстмакотт кажется более простой, то в том, что касается психологической глубины, впечатление РѕС' него куда как более сильное. Конечно, прочувствовать сцену, когда главные герои на концерте в РЈРёРЅРіРјРѕСЂ-Холле слушают песню Рихарда Штрауса «Утро» в исполнении Элизабет Шуман, СЃРјРѕРіСѓС' лишь те из читателей, кто сам слышал это произведение и испытал силу его эмоционального воздействия, зато только немногие не ощутят мудрость и зрелость замечаний о «последней и самой хитроумной уловке природы» иллюзии, порождаемой физическим влечением. Не просто понять разницу между любовью и «всей этой чудовищной фабрикой самообмана», воздвигнутой страстью, которая воспринимается как любовь – особенно тому, кто сам находится в плену того или другого. Но разница несомненно существует, что прекрасно осознает одна из самых трезвомыслящих писательниц.«Роза и тис» отчасти затрагивает тему политики и выдает наступившее разочарование миссис Кристи в политических играх. Со времен «Тайны Чимниз» пройден большой путь. «Что такое, в сущности, политика, – размышляет один из героев романа, – как не СЂСЏРґ балаганов на РјРёСЂРѕРІРѕР№ ярмарке, в каждом из которых предлагается по дешевке лекарство РѕС' всех бед?»Здесь же в уста СЃРІРѕРёС… героев она вкладывает собственные размышления, демонстрируя незаурядное владение абстрактными категориями и мистическое приятие РїСЂРёСЂРѕРґС‹ – тем более завораживающее, что оно так редко проглядывает в произведениях писательницы.Центральной проблемой романа оказывается осознание Р

Агата Кристи , АГАТА КРИСТИ

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Прощай, оружие!
Прощай, оружие!

После окончания учебы в 1917 г. Хемингуэй хотел вступить в армию, чтобы участвовать в первой мировой войне, однако из-за травмы глаза призван не был и вместо этого в 1917–1918 гг. работал корреспондентом в канзасской газете «Star». Шесть месяцев спустя он уезжает добровольцем в воюющую Европу и становится шофером американского отряда Красного Креста на итало-австрийском фронте, где в июле 1918 г. получает серьезное ранение в ногу, несмотря на которое сумел доставить раненого итальянского солдата в безопасное место. За воинскую доблесть Х. дважды награждался итальянскими орденами. Находясь на излечении в госпитале, Х. влюбляется в американскую сестру милосердия; через десять лет эта любовная история, а также военный опыт легли в основу его романа «Прощай, оружие» («A Farewell to Arms», 1929).Одна из самых удачных работ Хемингуэя, роман «Прощай, оружие!» – история любви на уровне отдельно взятых судеб, но также и повествование о поиске смысла и уверенности в мире.

Эрнест Миллер Хемингуэй , Эрнест Хемингуэй

Языкознание, иностранные языки / Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века
Свадьба за свадьбой
Свадьба за свадьбой

Шервуд Андерсон (1876–1941) оказал заметное влияние на самых известных американских писателей XX века, в том числе Уильяма Фолкнера, Томаса Вулфа, Джона Стейнбека, Эрнеста Хемингуэя. Его проза насыщена пронзительным психологизмом, что отличает и роман «Свадьба за свадьбой». Заурядная на первый взгляд интрижка между преуспевающим женатым фабрикантом и его секретаршей приводит к трагедии и становится для героев поводом погрузиться в тайную жизнь собственного сознания, полную как низменных порывов, так и подлинной красоты. Шервуд Андерсон не только предвосхищает войну поколения шестидесятых с пуританской моралью, но и создает удивительно смелую и тонкую картину духовного перелома, приводящего человека на грань безумия.

Шервуд Андерсон

Проза / Зарубежная классическая проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века
Тайна Безумного Шляпника
Тайна Безумного Шляпника

Золотой век детектива подарил нам множество звездных имен. Произведения таких писателей, как Агата Кристи, Гилберт Честертон, Эрл Стэнли Гарднер, Рекс Стаут, развивали и совершенствовали детективный жанр, их романы, безоговорочно признанные классикой, по сей день любимы читателями и являются эталоном качества для последующих поколений авторов детективных историй. Почетное место в этой плеяде по праву принадлежит Джону Диксону Карру (1906–1977) – виртуозному мастеру идеально построенных «невозможных преступлений в запертой комнате». Роман «Тайна Безумного Шляпника» продолжает серию книг о сыщике-любителе докторе Гидеоне Фелле. Внешность героя, предположительно, была списана с другого корифея детективного жанра – Гилберта Честертона, а его заслуги в истории детективного жанра, по мнению большинства почитателей творчества Карра, поистине вызывают уважение. Так, писатель Кингсли Эмис в своем эссе «Мои любимые сыщики» назвал доктора Фелла «одним из трех великих преемников Шерлока Холмса».

Джон Диксон Карр

Детективы / Классический детектив / Классическая проза ХX века / Прочее / Прочие Детективы
Допетровская Русь
Допетровская Русь

Сергей Александрович Князьков (1873 – ок. 1920) – видный отечественный историк, автор крупных трудов как по Московской Руси, так и по Петровской эпохе. Служил чиновником в Государственном и Санкт-Петербургском архивах МИД с 1910 г. Печатался в Санкт-Петербурге, Москве и Ростове-на-Дону. В предлагаемой книге, которая была издана впервые в 1917 году под названием «Очерки из истории Допетровской Руси», С.А. Князьков воссоздал картину истории восточных славян, Древней и Московской Руси на протяжении целого тысячелетия. Исследование охватывает множество вопросов, начиная с расселения восточных славян и начала христианства на Руси и заканчивая домашним бытом и школьным обучением русских людей в XVII в.

Сергей Александрович Князьков

Исторические приключения / Классическая проза ХX века / Прочее / Классическая литература
Невидимый человек
Невидимый человек

Опубликованный в 1952 году яркий и страстный первый роман тогда еще неизвестного автора оставался в списке бестселлеров в течение многих недель и сделал Ральфа Эллисона одним из ключевых писателей XX века. «Невидимый человек» появился в тот момент, когда общество находилось на пороге огромных перемен, наделяя голосом целое поколение американцев. Роман, написанный от лица безымянного рассказчика, – это история человечества, которое спотыкается на пути к идентичности, преодолевая трудности и лишь порой добиваясь успеха.Книга, которая регулярно переиздается в течение семидесяти лет, впервые на русском в переводе Елены Петровой.О книге• Входит в список 100 лучших романов всех времен от Modern Library• Яркий роман о переменах, пути к идентичности и свободе• Национальная книжная премия США за художественную литературуНа русском языке публикуется впервые.

Ральф Уолдо Эллисон , Фанида Агзамовна Исхакова

Фантастика / Классическая проза ХX века / Фантастика: прочее / Зарубежная деловая литература / Финансы и бизнес
Это безумие
Это безумие

«Это безумие», получившее подзаголовок «Первый правдивый из когда-либо написанных романов о любви», Теодор Драйзер считал своим самым значимым и личным произведением.Как признавался сам автор, в его жизни романтические отношения всегда играли первостепенную роль. Они тонизировали его, будоражили мысль и укрепляли дух. Неудивительно, что любовная жизнь Драйзера была крайне насыщенной: он разошелся с женой, регулярно менял любовниц и изменял даже постоянной спутнице жизни.Именно воспоминания о нескольких наиболее ярких отношениях в жизни Драйзера легли в основу романа. «Это безумие» публиковалось по частям на страницах журнала «Херст интернешнл» c февраля по июль 1929 года. Писатель планировал включить в текст еще несколько очерков, но так никогда и не вернулся к этой теме.На русском языке роман публикуется впервые!

Теодор Драйзер

Классическая проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
Три мастера. Бальзак. Диккенс. Достоевский
Три мастера. Бальзак. Диккенс. Достоевский

Стефан Цвейг – классик австрийской литературы, автор великолепных психологических новелл и беллетризированных биографий, переведенных на все языки мира. Его биографии сочетают в себе художественную красоту стиля и верность истории. В настоящее издание вошли увлекательные биографии трех писателей, которые, по словам автора, являются «единственными великими писателями-романистами девятнадцатого века», – Бальзака, Диккенса и Достоевского. Поясняя свой выбор, Цвейг пишет: «Писателем-романистом в последнем, высшем смысле является лишь энциклопедический гений, всеобъемлющий художник, который… строит целый космос и противопоставляет земному миру собственный мир с собственными типами, собственными законами тяготения и собственным звездным небом… Каждый из таких художников в обилии созданных им образов являет некое жизнеощущение, некий закон жизни, столь единый и цельный, что он становится новой формой мира».В книгу также вошел знаменитый очерк о жизни великого гуманиста эпохи Возрождения «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского».

Стефан Цвейг

Биографии и Мемуары / Языкознание, иностранные языки / Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Документальное
Неминуемый крах советской экономики
Неминуемый крах советской экономики

Автор брошюры Милетий Зыков — советский журналист, затем один из крупнейших деятелей коллаборационистской Русской освободительной армии, пропагандист, редактор немецкой оккупационной газеты «Заря». Сразу же после сдачи в плен и первых допросов Зыков, минуя лагеря военнопленных, был доставлен в Берлин, в Психологическую лабораторию отдела пропаганды Вермахта. Пользовался авторитетом у немецкого командования, на которое произвел впечатление своими экономическими познаниями; в частности, он составил по памяти, не пользуясь источниками, данную аналитическую брошюру, изданную под псевдонимом «Николай Москвич». В 1944 году, накануне запланированной пропагандистской акции «Скорпион-Ост», которая должна была проходить на Восточном фронте под Львовом, Зыков был похищен в Берлине вместе со своим адъютантом и переводчиком и пропал без вести. Предполагалось, что за похищением стояло гестапо, и ему предшествовала внутренняя борьба в рядах немецких кураторов русскоязычной пропаганды. Скорее всего, Зыков был убит сразу или вскоре после похищения, хотя есть ненадежные данные, что его допрашивали еще в октябре 1944 г.

Милетий Александрович Зыков

Публицистика / Классическая проза ХX века / Документальное
Отзвуки войны. Жизнь после Первой мировой
Отзвуки войны. Жизнь после Первой мировой

«Ничего нет наивнее и хуже, как в наше время что-то скрывать от народа», – писал Михаил Пришвин, русский писатель, прозаик и публицист в годы Первой мировой войны. «Сейчас каждый, самый даже темный крестьянин, понимает, что не армия виновата, а внутренность, снабжающая армию».По-другому и не могло быть в «обстановке настоящей рабской несвободы», – говорил Пришвин и показывал в своих заметках, что происходило в России накануне и в годы войны. Поражение стало закономерным итогом всего этого, – «так нам и надо», писал он, – однако затем случилась революция, сопровождаемая насилием, кровью, нуждой и голодом. Это тоже стало темой его статей и очерков, которые относятся к лучшим произведениям о послевоенной России.

Михаил Михайлович Пришвин

Публицистика / Классическая проза ХX века / Учебная и научная литература / Образование и наука
Подшофе
Подшофе

  «Подшофе» – авторский перевод Виктора Когана американского сборника «On booze», вышедшего в 2011 году. Нью-йоркское издательство New Directions, ответственное за посмертную славу Фрэнсиса Скотта Фицджеральда (1896–1940), собрало журнальные публикации и работы писателя из своих архивов под одной обложкой. В книгу вошли дневниковые заметки, эссе и рассказы одного из самых ярких представителей «потерянного поколения», объединенные темой алкоголя и расположенные в обратном хронологическом порядке – от конца 1930-х до начала 1920-х годов. Фрагментарные, безрадостные, но пронзительно поэтичные тексты постепенно погружают нас в воспоминания об уходящей «эпохе джаза», бурном межвоенном времени и ностальгии о прежнем Нью-Йорке, как будто увиденном в дымке с палубы последнего парома на Стейтен-Айленд.  

Фрэнсис Скотт Кэй Фицджеральд , Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
О мышах и людях. Жемчужина. Квартал Тортилья-Флэт. Консервный Ряд
О мышах и людях. Жемчужина. Квартал Тортилья-Флэт. Консервный Ряд

«О мышах и людях». Крестный путь двух бродяг, колесящих по охваченному Великой депрессией американскому Югу и нашедших пристанище на богатой ферме, где их появлению суждено стать толчком для жестокой истории любви, убийства и страшной, безжалостной мести…«Жемчужина». Очаровательная и поэтичная притча о загадочной жемчужине, перевернувшей жизнь веселых обитателей бедного квартала приморского городка, – история о человеческой жадности, настоящей дружбе и неизбывной любви к красоте.«Квартал Тортилья-Флэт» и «Консервный Ряд» – два произведения, посвященные колоритному миру трущоб калифорнийского города Монтерея 1930-х годов. Читателю предстоит знакомство с очень необычными персонажами, потомками индейцев, мексиканцев и американцев, – благородными плутами и самоотверженными хитрецами.

Джон Эрнст Стейнбек

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика