Классическая проза ХX века

Перед стеной времени
Перед стеной времени

В наши дни мы с удивлением наблюдаем, как у людей вновь пробуждается магическое сознание. Причина проста – несмотря на все кажущиеся достижения науки, мы так и не приблизились к пониманию основ бытия. Тем временем жизнь на планете кардинально меняется, и в настоящий момент все мы – свидетели и участники процессов, не имеющих аналогов ни в истории, ни в доисторическом времени. Земля пришла в движение и меняет свою структуру. И человек, умнейший ее сын, стоит на пороге великой трансформации, перед стеной нового времени, при виде которой мышление в категориях прогресса теряет всякий смысл. «Наступила полночь истории; пробило двенадцать, и мы вглядываемся в темноту, где намечаются контуры грядущего».    

Эрнст Юнгер

Проза / Зарубежная классическая проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века
Загадка Старого Леса
Загадка Старого Леса

Дино Буццати (1906–1972) – классик европейской литературы ХХ века, прозаик, журналист, художник. Его книги переведены на все ведущие языки мира, а по мотивам многих из них, в том числе «Загадки Старого Леса», сняты фильмы. «Загадка Старого Леса» вышла в Италии в 1935 году, однако никогда не издавалась на русском языке, хотя читатели в нашей стране хорошо знакомы с творчеством Буццати и его книги пользуются успехом как у взрослых, так и у детей. Роман написан в форме легенды, в чем-то иносказателен и сближается с притчей. Реальность и фантастика в нем тесно сплетены и почти неотделимы друг от друга – не случайно Буццати часто сравнивают с Эдгаром По и Кафкой. Его стиль скуп, лаконичен, сдержан, но при этом необычайно ярок, внутренне напряжен и вызывает у читателя сильный эмоциональный отклик. Перевод: Ольга Поляк

Дино Буццати

Классическая проза ХX века
Яйца, бобы и лепешки
Яйца, бобы и лепешки

Создатель неподражаемых Дживса и Вустера, неистового Псмита, эксцентричных Муллинеров повзрослел. Теперь перед нами – совсем другой Вудхаус. Он так же забавен, так же ироничен. Его истории так же смешны. Но в поздних рассказах Вудхауса уже нет гротеска. Это зрелые произведения опытного писателя, глубокого знатока человеческой психологии. И смеется автор не столько над нелепыми ситуациями, в которых оказываются герои, сколько над комизмом самого времени, в котором им довелось жить…«…– Кстати, скоро зайдет Белла Мэй Джобсон.Бинго мило засмеялся:– Старая добрая Белла? Была и сплыла.– То есть как?– А так. Я ее не принял.Перкис покачнулся:– Не приняли?– Вот именно. Занят-занят-занят. Сказал, чтобы изложила свои претензии на одной стороне листа.Не знаю, доводилось ли вам смотреть «Ураган», такой фильм. Я вспомнил его потому, что с Бинго случилось примерно то же самое. Какое-то время, по его словам, что-то гремело и кружилось; потом ремарки стали яснее, и он вывел, что эту самую Беллу надо любить и лелеять, улещать и умасливать, создавая атмосферу почтительного восхищения.– Виноват, – сказал он. – Недоразумение, знаете ли. Представления не имел, что это – дар судьбы, творец бурундуков. Мне показалось, что она предлагает Дюма в роскошном переплете.Увидев, что Перкис закрыл лицо руками, а также услышав слова «Все… конец…», он нежно похлопал хозяина по плечу и подбодрил его:– Не горюйте! У вас есть я.– Нет, – ответил хозяин. – Вы уволены. – После чего удалился…» Перевод: Наталья Трауберг, Ирина Гурова

Пелам Гренвилл Вудхаус

Классическая проза ХX века
Подарок для Дороти (сборник)
Подарок для Дороти (сборник)

На песнях Джо Дассена выросло не одно поколение не только на его родине, во Франции, но и во всем мире. Слава его – поистине всенародна. Сегодня, спустя тридцать лет после смерти великого певца, его песни по-прежнему в хит-парадах ведущих радиостанций. «Елисейские поля», «Если б не было тебя», «На велосипеде по Парижу» – стоит услышать эти песни, и тоска и депрессия улетучиваются, как по волшебству.Самые талантливые люди – влюбленные. Джо Дассен был влюблен в девушку по имени Дороти. На свой день рождения она получила подарок, который может сделать возлюбленной только очень талантливый человек, – рассказы, в которых радость приправлена легкой грустью, ирония – светлой печалью. Но главное – в них была легкость. Та самая легкость, которая потом станет «визитной карточкой» знаменитого музыканта.Надеемся, эта книга станет отличным подарком и для вас, дорогие читатели, и для тех, кого вы любите. Перевод: Леонид Ефимов

Джо Дассен

Классическая проза ХX века
Просвечивающие предметы (сборник)
Просвечивающие предметы (сборник)

В книгу включены два англоязычных романа русско-американского писателя Владимира Набокова, объединенные темой литературного творчества и двойственным, обманчиво-ускользающим устройством авторской художественной Вселенной. В «Истинной жизни Себастьяна Найта» (1941) рассказчик, поименованный инициалом В., в попытках сочинить биографию своего сводного брата, покойного писателя, попадает в Зазеркалье художественного вымысла, заставляющее усомниться и в личности биографа, и в смерти заглавного героя. В романе «Просвечивающие предметы» (1972) герой-повествователь, сотрудник издательской фирмы Хью Персон, обладающий способностью «проницать» прошлое, оказывается действующим лицом произведений некоего писателя R. (пародийного двойника Владимира Набокова), корректором которых он является. Оба романа представлены в переводах, впервые увидевших свет в 1991 году и существенно переработанных для настоящего издания. Перевод: А. Горянин, Александр Долинин, Михаил Мейлах

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века
Императоры. Психологические портреты
Императоры. Психологические портреты

«В книге, предложенной вниманию читателей, я начинаю мой рассказ об императорах именно с Павла, ибо этот государь начал собою то столетие, которое было последним для романовской династии и которое носило на себе на всех этапах своего бытия печать гибели. Петербургская монархия, такая огромная и сложная, пала десять лет тому назад не случайно, конечно: ее падение было предопределено многообразными условиями; – экономическими, социальными и политическими. Это дело социологов вскрыть бесстрастным анализом те внутренние язвы, какие стали смертельными для империи. Мое задание было иное.Я хотел написать портреты пяти царей, которые игрою исторических сил стояли в центре событий, подготовлявших крушение старого порядка. Иные ревнители этого ветхого порядка воображали, что они защищают царское самодержавие, и противопоставляли эту свою идею эгалитарному народовластию. На самом деле никакого самодержавия в петербургский период русской истории не было. Сами цари были игрушкою в руках правящих классов. И романтикам не следует тешить себя напрасно мечтою о "сыновстве" народа и о "царе-батюшке"…»

Георгий Иванович Чулков

История / Классическая проза ХX века / Русская классическая проза
Да здравствует фикус!
Да здравствует фикус!

«Да здравствует фикус!» (1936) – горький, ироничный роман, во многом автобиографичный.Главный герой – Гордон Комсток, непризнанный поэт, писатель-неудачник, вынужденный служить в рекламном агентстве, чтобы заработать на жизнь. У него настоящий талант к сочинению слоганов, но его работа внушает ему отвращение, представляется карикатурой на литературное творчество. Он презирает материальные ценности и пошлость обыденного уклада жизни, символом которого становится фикус на окне. Во всех своих неудачах он винит деньги, но гордая бедность лишь ведет его в глубины депрессии…Комстоку необходимо понять, что кроме высокого искусства существуют и простые радости, а в стремлении заработать деньги нет ничего постыдного. Что же спасет его? Перевод: Вера Домитеева

Джордж Оруэлл

Классическая проза ХX века
Письма незнакомке
Письма незнакомке

В «Письмах незнакомке» (1956) Моруа раздумывает над поведением и нравами людей, взаимоотношениями мужчин и женщин, приемами обольщения, над тем, почему браки оказываются счастливыми, почему случаются разводы и угасают чувства. Автор обращает свои письма к женщине, но кто она – остается загадкой для читателя. Случайно увиденный женский силуэт в театральном партере, мелькнувшая где-то в сутолоке дня прекрасная дама – так появилась в воображении Моруа Незнакомка, которую писатель наставляет, учит жизни, слегка воспитывает. Очень многому эти письма могут научить и нас, читателей XXI века, – они будут полезны не только женщинам, ищущим опору в этой жизни, но и мужчинам, так часто не понимающим логику поведения и психологию представительниц прекрасного пола.

Андре Моруа

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века
Ёлка с сюрпризом
Ёлка с сюрпризом

Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни.«Чероки называли отцом Желтой Кирки. А Желтая Кирка была новым золотоискательским поселком, возведенным преимущественно из неоструганных сосновых бревен и парусины. Чероки был старателем. Как-то раз, пока его ослик утолял голод кварцем и сосновыми шишками, Чероки выворотил киркой самородок в тридцать унций весом. Чероки застолбил участок и тут же – как радушный хозяин и человек с размахом – разослал всем своим друзьям в трех штатах приглашение приехать, разделить с ним его удачу…»

О. Генри

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия
Санаторий на ранчо
Санаторий на ранчо

Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX–XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни.«Если вы следите за хроникой ринга, вы легко припомните этот случай. В начале девяностых годов по ту сторону одной пограничной реки состоялась встреча чемпиона с претендентом на это звание, длившаяся всего минуту и несколько секунд.Столь короткая схватка – большая редкость и форменное надувательство, так как она обманывает ожидания ценителей настоящего спорта. Репортеры постарались выжать из нее все возможное, но если отбросить то, что они присочинили, схватка выглядела до грусти неинтересной. Чемпион просто швырнул на пол свою жертву, повернулся к ней спиной и, проворчав: «Я знаю, что этот труп уже не встанет», протянул секунданту длинную, как мачта, руку, чтобы он снял с нее перчатку…»

О. Генри

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия
Избранные рассказы
Избранные рассказы

Парадоксальные, гротескные ситуации, элементы фантастики и магического реализма, великолепный стиль, порой мрачноватая таинственная атмосфера и глубокий психологизм, присущие автору — всё это в сборнике избранных рассказов известного аргентинского писателя Хулио Кортасара.Парадоксальные, гротескные ситуации, элементы фантастики и магического реализма, великолепный стиль, порой мрачноватая таинственная атмосфера и глубокий психологизм, присущие автору — всё это в сборнике избранных рассказов известного аргентинского писателя Хулио Кортасара.Парадоксальные, гротескные ситуации, элементы фантастики и магического реализма, абсурда и фантасмагории, великолепный стиль и глубокий психологизм, присущие автору — всё это в сборнике избранных рассказов известного аргентинского писателя Хулио Кортасара.

Хулио Кортасар

Классическая проза / Классическая проза ХX века
Бремя страстей человеческих
Бремя страстей человеческих

«Бремя страстей человеческих» – во многом автобиографичный роман Сомерсета Моэма. Он был переведен едва ли не на все языки мира и трижды экранизирован, а также вошел в список 100 лучших англоязычных произведений XX века. Прочитав этот роман, Теодор Драйзер назвал Моэма «великим художником», а его книгу – «творением гения». «Бремя страстей человеческих» можно назвать «романом воспитания», где автор прослеживает жизнь главного героя Филипа Кэри от детства к отрочеству, от юности к зрелости. На его долю выпадает немало испытаний: ранняя смерть родителей, отчаянные поиски своего призвания в мире, обреченные отношения с легкомысленной женщиной. Претерпев немало разочарований, меняя свои взгляды, от подчинения собственным страстям до самоотречения, Филип пытается нить за нитью сплести узор собственной жизни…

Сомерсет Уильям Моэм

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века
Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку)
Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку)

Ханс Фаллада (псевдоним Рудольфа Дитцена, 1893–1947) входит в когорту европейских классиков ХХ века. Его романы представляют собой точный диагноз состояния немецкого общества на разных исторических этапах.…1940-й год. Германские войска триумфально входят в Париж. Простые немцы ликуют в унисон с верхушкой Рейха, предвкушая скорый разгром Англии и установление германского мирового господства. В такой атмосфере бросить вызов режиму может или герой, или безумец. Или тот, кому нечего терять. Получив похоронку на единственного сына, столяр Отто Квангель объявляет нацизму войну. Вместе с женой Анной они пишут и распространяют открытки с призывами сопротивляться. Но соотечественники не прислушиваются к голосу правды – липкий страх парализует их волю и разлагает души.Историю Квангелей Фаллада не выдумал: открытки сохранились в архивах гестапо. Книга была написана по горячим следам, в 1947 году, и увидела свет уже после смерти автора. Несмотря на то, что текст подвергся существенной цензурной правке, роман имел оглушительный успех: он был переведен на множество языков, лег в основу четырех экранизаций и большого числа театральных постановок в разных странах. Более чем полвека спустя вышло второе издание романа – очищенное от конъюнктурной правки. «Один в Берлине» – новый перевод этой полной, восстановленной авторской версии.

Ханс Фаллада

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века