Классическая проза ХX века

Братья
Братья

«Салах ад-Дин, повелитель верных, султан, сильный в помощи, властитель Востока, сидел ночью в своем дамасском дворце и размышлял о чудесных путях Господа, Который вознес его на высоту. Султан вспомнил, как в те дни, когда он был еще малым в глазах людей, Hyp ад-Дин, властитель Сирии, приказал ему сопровождать своего дядю, Ширкуха, в Египет, куда он и двинулся, как бы ведомый на смерть, и как, против собственной воли, он достиг там величия. Он подумал о своем отце, мудром Айюбе, о сверстниках-братьях, из которых умерли все, за исключением одного, и о любимой сестре. Больше всего он думал о ней, Зобейде, сестре, увезенной рыцарем, которого она полюбила, полюбила до готовности погубить свою душу; да, о сестре, украденной англичанином, другом его юности, пленником его отца, сэром Эндрью д'Арси. Увлеченный любовью, этот франк нанес тяжкое оскорбление ему и его дому. Салах ад-Дин тогда поклялся вернуть Зобейду из Англии, он составил план убить ее мужа и захватить ее, но, подготовив все, узнал, что она умерла. После нее осталась малютка – по крайней мере, так ему донесли его шпионы, и он счел, что если дочь Зобейды был жива, она теперь стала взрослой девушкой. Со странной настойчивостью его мысль все время возвращалась к незнакомой племяннице, своей ближайшей родственнице, хотя в жилах ее и текла наполовину английская кровь…»Книга также выходила под названием «Принцесса Баальбека».

Генри Райдер Хаггард

Классическая проза ХX века
Реинкарнация
Реинкарнация

«В 1992 году радио Голландии организовало Всеевропейский конкурс радиопьес под девизом: "КОГДА СТЕНА РУХНУЛА". <…>Организаторы конкурса обратились к драматургам разных стран бывшего «Варшавского договора», чтобы их глазами увидеть меняющуюся Европу. Среди российских авторов выбор пал на меня.Так появилась эта пьеса, которая, получив премию на конкурсе, затем многократно повторялась по радио стран Скандинавии, в Германии, в Италии, а затем прозвучала и по-русски в радиотеатре станции «Свобода» <…>И все-таки, несмотря на успешную ее судьбу, долго раздумывал я: стоит ли печатать эту пьесу сегодня? И не потому, что она мне казалась устаревшей, а как раз – наоборот. Суперзлободневность пьесы могла показаться пересказом нынешних газетных статей и официальных диспутов.Попытался сделать современную редакцию, но материал сопротивлялся. Поэтому оставил все, как сочинилось пять лет назад.Поскольку понял, что за эти годы мы стали опытней и смелей, но прибавили ли мудрости – не уверен.

Григорий Израилевич Горин

Драматургия / Классическая проза ХX века / Стихи и поэзия
Кола Брюньон («Жив курилка»)
Кола Брюньон («Жив курилка»)

Необычный образ Кола, отдаленный во времени от других персонажей повестей и романов Роллана, несет в себе черты, свойственные его далеким правнукам. Роллан сближает Кола с Сильвией в «Очарованной душе», называя ее «внучатой племянницей Кола Брюньона», и даже с Жан-Кристофом («Кола Брюньон — это Жан-Кристоф в галльском и народном духе»). Он говорит, что Кола Брюньон, как и другие его герои — Жан-Кристоф, Клерамбо, Аннета, Марк, — живут и умирают ради счастья всех людей.Сопоставление Кола с персонажами другой эпохи, людьми с богатым духовным миром, действующими в драматических ситуациях нового времени, нужно Роллану для того, чтобы подчеркнуть серьезность замысла произведения, написанного в веселой галльской манере.При создании образа Кола Брюньона Роллан воспользовался сведениями о жизни и характере своего прадеда по отцовской линии — Боньяра. "Как и наш друг Кола, он родился в Бревека и Кола, он ведет «Дневник». Боньяр, по мнению Роллана, воплотил в себе галльский дух, жизнелюбие, любознательность, народную мудрость — черты, которыми наделен Кола Брюньон.Перевод с французского Михаила Лозинского, иллюстрации Евгения Кибрика05.09.2015. — Текст приведён в соответствие изданию 1986 г., приуроченному к 100-летию переводчика Михаила Леонидовича Лозинского (1886-1955), — с иллюстрациями Евгения Кибрика, с особым предисловием Ромена Роллана (1936 года), посвящённым этим самым иллюстрациям, а также со статьёй В. Шора о переводе книги Ромена Роллана на русский язык. Также исправлен ряд мелких недочётов по тексту. (asd66)

Ромен Роллан

Классическая проза ХX века
Сладострастие бытия (сборник)
Сладострастие бытия (сборник)

«Она была мечтой поэта… подайте ж милостыню ей», – поется в старинном романсе. По сути, это и есть краткое резюме прелестного романа Мориса Дрюона «Сладострастие бытия», где образ главной героини, графини Лукреции Санциани, навеян реальной женщиной – маркизой Луизой Казати, красавицей, много лет повергавшей в трепет всю Европу. В романе это эксцентричная, почти отрешенная от действительности пожилая дама, для которой сладострастие бытия, некогда пронизывавшее каждую секунду фантастической жизни, сменилось сладостными воспоминаниями, ставшими для нее единственной реальностью.В настоящее издание также вошли сочные, яркие, полные выдумки рассказы М. Дрюона из сборников «Повелители просторов», «Счастье одних», «Несчастье других», созданные писателем в русле великой традиции французской новеллистики. Именно произведения малых форм предвосхитили литературный успех мастера.

Морис Дрюон

Классическая проза ХX века
Вино мертвецов
Вино мертвецов

"Вино мертвецов" – юношеский роман самого популярного французского классика ХХ столетия. Ромен Гари, летчик, дипломат, герой Второй мировой войны, блестящий романист и великий мистификатор, был дважды награжден знаменитой Гонкуровской премией: первый раз в 1956 году как Гари, второй – в 1975-м как Эмиль Ажар.У этого романа, единственного, подписанного его настоящим именем – Роман Кацев, – удивительная судьба. Рукопись, подаренная автором подруге юности, считалась навсегда утраченной. Однако спустя полвека она обнаружилась на аукционе, и к столетию писателя книга наконец увидела свет.В популярном средневековом жанре "пляски смерти" Гари повествует о невероятных похождениях своего подвыпившего героя на том свете. Начинающий сочинитель дает полную волю буйному воображению и сарказму. Его карикатурные мертвецы от души паясничают, копируя живых людей. В романе намечены сюжеты многих известных произведений будущего Гари-Ажара. Выход книги стал сенсацией во всем мире.

Гари Ромен , Ромен Гари

Проза / Классическая проза ХX века / Современная проза
Спокойной ночи
Спокойной ночи

Андрей Донатович Синявский (1925–1997) – прозаик и литературовед, «русейший из русских – под вызывающим еврейским псевдонимом» Абрам Терц. Автор книг «В тени Гоголя», «Прогулки с Пушкиным», «Голос из хора», «Иван-Дурак», повести «Любимов» и романа «Кошкин дом». Диссидент (процесс Синявского – Даниэля) и преступник, потому что само «искусство преступно, ибо обязано и обречено преступать границы». Роман «Спокойной ночи» не вымысел и не биография, его художественная достоверность складывается из фантастических подробностей жизни автора.Издание дополнено главой из книги М.В. Розановой-Синявской «Абрам да Марья».

Алексей Редькин , Кассандра Тарасова , Николай Николаевич Бутенко , Сергей Владимирович Марьин , Шеймас Хини

Фантастика / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика: прочее / Современная проза
Книга отражений. Вторая книга отражений
Книга отражений. Вторая книга отражений

Метод Иннокентия Анненского, к которому он прибег при написании эссе, вошедших в две «Книги отражений» (1906, 1909), называли интуитивным, автора обвиняли в претенциозности, язык его объявляли «ненужно-туманным», подбор тем – случайным. В поэте первого ряда Серебряного века, выдающемся знатоке античной и западноевропейской поэзии, хотели – коль скоро он принялся рассуждать о русской литературе – видеть критика и судили его как критика. А он сам себя называл не «критиком», а «читателем», и взгляд его на Гоголя, Достоевского, Тургенева, Чехова, Бальмонта и прочих великих был взглядом в высшей степени субъективного читателя. Ибо поэт-импрессионист Анненский мыслил в своих эссе образами и ассоциациями, не давал оценок – но создавал впечатление, которое само по себе важнее любой оценки. Николай Гумилев писал об Иннокентии Анненском: «У него не чувство рождает мысль, как это вообще бывает у поэтов, а сама мысль крепнет настолько, что становится чувством, живым до боли даже». К эссе из «Книг отражений» эти слова применимы в полной мере.

Иннокентий Федорович Анненский

Классическая проза ХX века
Записки провинциала. Фельетоны, рассказы, очерки
Записки провинциала. Фельетоны, рассказы, очерки

В эту книгу вошло практически все, что написал Илья Ильф один, без участия своего соавтора и друга Евгения Петрова. Рассказы, очерки, фельетоны датируются 1923–1930 годами – периодом между приездом Ильфа из Одессы в Москву и тем временем, когда творческий тандем окончательно сформировался и две его равноправные половины перестали писать по отдельности. Сочинения расположены в книге в хронологическом порядке, и внимательный читатель увидит, как совершенствуется язык Ильфа, как оттачивается сатирическое перо, как в конце концов выкристаллизовывается выразительный, остроумный, лаконичный стиль. При этом даже в самых ранних фельетонах встречаются выражения, образы, фразы, которые позже, ограненные иным контекстом, пойдут в народ со страниц знаменитых романов Ильфа и Петрова.

Илья Арнольдович Ильф , Илья Ильф

Проза / Классическая проза ХX века / Советская классическая проза / Эссе
До сих пор
До сих пор

«До сих пор» (1952) – последний роман самого крупного еврейского прозаика XX века, писавшего на иврите, нобелевского лауреата Шмуэля-Йосефа Агнона (1888 – 1970). Буря Первой мировой войны застигла героя романа, в котором угадываются черты автора, в дешевом берлинском пансионе. Стремление помочь вдове старого друга заставляет его пуститься в путь. Он едет в Лейпциг, потом в маленький город Гримму, возвращается в Берлин, где мыкается в поисках пристанища, размышляя о встреченных людях, ужасах войны, переплетении человеческих судеб и собственном загадочном предназначении в этом мире. Непритязательная, казалось бы, история, но столько в ней надежды и горечи, с такой иронией и грустной мудростью она рассказана, что надолго остается в памяти – когда точной фразой, когда глубокой мыслью, а когда и вся целиком как счастливо выпавшая возможность поговорить с умным человеком о жизни и судьбе.

Уильям Шатнер , Шмуэль-Йосеф Агнон

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Классическая проза ХX века / Современная проза
Рассказы о Бааль-Шем-Тове
Рассказы о Бааль-Шем-Тове

Впервые на русском языке выходит сборник новелл о деяниях основателя хасидизма Бааль-Шем-Това, принадлежащий перу основоположника современной ивритской литературы, крупнейшего еврейского прозаика Шмуэля-Йосефа Агнона (1888–1970). Автор был удостоен Нобелевской премии по литературе «за глубокое проникновение в жизнь еврейского народа, ставшую лейтмотивом его творчества, и мастерство рассказчика», а также дважды – Премии Израиля и Премии Бялика. Рожденный в Галиции, Агнон иммигрировал в Израиль. Его произведения переведены на множество языков и широко известны во всем мире. Творчество Агнона отличают тонкая нюансировка в передаче постоянно меняющихся жизненных обстоятельств героев, их страстей, поэтические отступления и едкая сатира. Сборник «Рассказы о Бааль-Шем-Тове» Агнон составил еще 1921 году, но подготовленный к печати том сгорел вместе с домом писателя. Впоследствии он частично восстановил свои записи, но опубликованы они были спустя много лет после его смерти.

Шмуэль-Йосеф Агнон

Классическая проза ХX века