Уоррен Эллис
«Замысел рассказа "Программа Двенадцати шагов для Годзиллы" пришел ко мне внезапно, — вспоминает автор. — Кажется, я увидел в новостях сюжет о различных программах Двенадцати шагов — для алкоголиков, наркоманов, сексуально зависимых и так далее — и подумал, что ее можно применить к чему угодно. Вероятно, что-то натолкнуло меня на мысль о Годзилле. Так уже однажды случалось со мной: надувной динозавр заставил меня написать, "Динозавр Боб отправляется в Диснейленд" (Bob the Dinosaur Goes to Disneyland), так что и на этот раз образ сыграл свою роль, помимо тех двенадцати шагов. Как бы то ни было, это один из моих любимых рассказов».
Джо Р Лансдейл , Джо Р. Лансдейл
Джек Хэнди
Дэвид Фостер Уоллес
Рассказ из сборника: Oblivion: Stories (2004) by David Foster Wallace
Рассказ о вечернем шоу Леттермана и искренности.
Кормак Маккарти
Джонатан Франзен
Дон Делилло
«… Когда Федор осадил у подъезда, безжизненно приказала:– Отпустите его…Пораженный, – никогда не позволяла она подниматься к ней ночью, – я растерянно сказал:– Федор, я вернусь пешком…И мы молча потянулись вверх в лифте…»
. , Иван Алексеевич Бунин
«Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с своей стороны, лишь изменил имена некоторых действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу письменную форму…»
Александр Иванович Куприн
«В эту минуту к ним подошел, ковыляя, старик привратник, которого все звали просто Сэмом, – единственный обитатель театра в те часы, когда нет ни репетиций, ни спектаклей. Он дал хозяину визитную карточку и сообщил, что его хочет видеть леди Мириам Марден. Мистер Мандевиль ушел, а отец Браун еще несколько секунд смотрел на его жену и увидел, что по ее увядшему лицу блуждает слабая, невеселая улыбка…»
Гилберт Кийт Честертон
Все это они вывезут вместе с баулами, клеенчатыми сумками, книжками, фотокарточками, чугунными сковородками, шубами, железными и золотыми коронками. Вместе с пресловутой смекалкой, посредственным знанием иностранных языков, чувством превосходства, комплексом неполноценности. Меланхолию, протяжную, продольную, бездонную. Миндалевидную, женственную, с цыганским надрывом, с семитской скорбью, вечной укоризной. Меланхолию, за которую им простят все.
Каринэ Арутюнова
Читайте, улыбайтесь и наслаждайтесь. Думаю, нет смысла рассказывать, о чём тут написано. Тогда и читать будет не интересно.
Галина Владимировна Булахова
«Кливден – один из потрясающих домов Величайшей Британии. Он стоит на берегу Темзы в Букингемшире, у окончания величественной аллеи, из тех, что еще сохранились в таких местах и по которым неслись кареты тогда, когда еще ездили по земле. В огромном парке росло дерево Карла Великого, доставленное из колоний в Колумбии и сформированное в виде гостевого домика. Обсаженные тисами дорожки вели к эллингу, на аппарели которого стояли метки с датами, обозначавшие подъем воды в дни больших наводнений. Аппарель пришлось удлинить вдвое, чтобы она доходила до нынешней кромки воды. Находясь в доме, на 180 градусов вокруг можно было любоваться цветниками и панорамой мест, ранее бывших заливными лугами, но теперь ставшими безупречными пашнями. Другая половина окружающего мира показалась бы простому наблюдателю охотничьими угодьями. Плавно подымающийся пустой холм, чтобы можно было следить за добычей до самого горизонта, деревья по обе стороны холма, среди которых дичь может укрыться. Укрытия для загонщиков. Балкон с видом на парк, с которого можно бросать благосклонные взгляды и считать добычу. В подобающее время года вы услышали бы здесь говор ружей, лай гончих и науськивание псарей, которым не мешали ни ограда, ни кюветы. Желобы были лишь у переднего двора, чтобы было куда смыть кровь…»
Пол Корнелл
«– Знаешь, что меня больше всего удивляет? – спросил как-то Кузьмичев, уткнувшись в тонкие, цвета раннего меда, перепутанные волосы Светланы.– Что? – Она повернула голову.– То, что ты – женщина не моего типа. Понимаешь? Всю жизнь мне нравились маленькие, тоненькие брюнетки. Я женат на одной из них…Светлана чуть надулась. Увидев сбоку оттопырившуюся нижнюю губу, Кузьмичев тронул ее пальцем. Губа смешно булькнула.– Не дуйся! Меня раздражали пышные блондинки. Они тяжело идут. У них круглые, как шары, бедра. Их грудь не помещается в платье. Их тела так много…»
Елена Арсеньева , Елена Арсеньевна Арсеньева
История любви, изложенная в рассказе, ничем не уступает любовной истории большого романа. Сборник рассказов о любви – это возможность получить многократное удовольствие от одной книги, ведь историй-то больше! О любви драматической и счастливой, романтической и растворенной в быте пишут современные писатели, как именитые – Мария Метлицкая, Маша Трауб, Олег Рой, – так и менее известные, но отнюдь не менее талантливые. Каждый рассказ этих авторов – замечательный образец современной любовной прозы.
Иосиф Абрамович Гольман , Лариса Райт , Марина Васильевна Туровская , Олег Юрьевич Рой , Татьяна Владимировна Корсакова
«Кто-то из великих утверждал, что наша жизнь – не что иное, как череда случайностей. И, похоже, был во многом прав. Действительно, нет такой судьбы, в которой хоть раз не сыграл бы свою роль, счастливую или роковую, Его Величество Случай. У кого-то такое приключается раз или два в жизни, но, как говорится, редко, да метко, а на кого-то случайности сыплются как из рога изобилия, определяя каждую перемену, каждую веху, каждый малейший эпизод его биографии…».
Олег Юрьевич Рой
«Она сама не заметила, как сказала: «Да». Потом даже сама не могла понять, было ли это осознанно, или сработал эффект неожиданности. Как бы то ни было, положительный ответ прозвучал, и завертелись приготовления. Сначала решили просто зарегистрироваться – соблюсти формальности, чтобы запустить механизм бюрократии: все-таки брак с гражданином другой страны – вещь особенная, требующая вступления в тесные отношения даже не с одним, а с двумя государствами. Распишутся, а свадьбу сыграют потом. И не простую, а непременно грандиозную, чтобы запомнилась на всю жизнь. Она надеялась, что запомнит красоту, романтику и любовь. Он надеялся, что забудет дыру в бюджете, в которую грозили вылиться ее воспоминания…»
Лариса Райт
«Яша Берендикер был мал ростом, почти тщедушен, лысоват и носовит. Но это не мешало ему слыть большим любителем женского пола. Впрочем, почему слыть? Так оно и было. Женщин он любил трепетно, горячо и пылко – словом, вкладывал в этот процесс душу и сердце. Ну и тело, разумеется. Женщины, надо сказать, его тоже без внимания не оставляли, чувствовали, видимо, искренность намерений. Яша был нежен, щедр, галантен, заботлив и услужлив: дарил цветы, не скупился на подарки и приносил кофе в постель. К тому же у него водились деньги, и неплохие, между прочим…»
Мария Метлицкая
«Гриша Райцигер, двадцатилетний худосочный и вполне носатый юноша, студент четвертого курса пединститута (факультет русского языка и литературы), блаженно дремал в провисшем глубоком гамаке под щедрой тенью густых сосен. Двенадцать дня. Жара стояла невыносимая. Сквозь некрепкий сон – только-только начал проваливаться глубже – он услышал резкий, впрочем как обычно, голос мамы Инессы Семеновны. Вместе с назойливой мухой вялым движением руки он пытался отогнать решительный и неприятно громкий окрик матери, отлично понимая, что сделать это вряд ли удастся…»
«Небольшое помещение – приемный покой райбольницы – было насквозь пропитано запахом дезинфекции, казенного дома, боли и страха. Баба Мотя, вечно поддатая санитарка, ворча под нос, протирала мокрой тряпкой битый кафельный пол.Только что сюда привезли двоих с поножовщины. Один вроде как ничего, а второму полоснули по артерии. Страх как крови налил – и в машине, и здесь. Вообще чудом довезли.Баба Мотя с уважением посмотрела на Ивана Семеновича. Несмотря на его молодость, она даже в мыслях называла доктора только по имени-отчеству. Что-что, а мозги баба Мотя пока не пропила. Квартиру – да, а мозги – нет. И уж она-то за сорок лет в медицине всегда сумеет отличить настоящего хирурга от бесцветного обладателя диплома…»
Иосиф Абрамович Гольман , Иосиф Гольман
«В раскрытое окно старались влезть ветки сирени с ярко пахнущими сиреневыми барашками-цветами. Кроме нее, в вечернем свежем воздухе пахло скошенной травой.На кухне сидели коммерческий директор строительного холдинга Григорий и его дачный приятель Саныч, местный умелец-рукоделец, демократично пьющий со всеми жителями садоводческого товарищества «Мысль».А в товариществе жили люди выдающиеся: ученые с научными степенями, профессора и неглупые бизнесмены, выкупившие дачи не только с уникальной архитектурой пятидесятых годов двадцатого столетия, но и с аурой и духом уникального дачного поселка с историей государственного масштаба. Каждый участок при старом деревянном доме занимал по полгектара и кружил голову сосновым терпким духом…»
Марина Васильевна Туровская , Марина Туровская
«Из больничного коридора пахло хлоркой и перловым супом. Лязгали металлические каталки, отрывисто доносились обрывки разговоров медсестер. По стене, выкрашенной в тоскливый желтый цвет – и почему в больницах всегда красят стены этой краской? – изредка пробегали светящиеся зигзаги от фар проезжавших под окном машин.Марина Григорьевна поднялась со стула, припадая на правую ногу, прошла к окну и плотнее задернула шторы. В палате стало почти совсем темно, лишь через застекленный прямоугольник над дверью просачивался голубоватый мертвенный свет…»
Ольга Владимировна Покровская , Ольга Карпович
«Впервые я встретил их на нашей детской площадке – двух одинаковых, под копирку, мальчиков и длинношеюю девочку, похожую на жирафенка, с золотыми брызгами конопушек на щеках. Нам тогда было по пять лет.Я сначала удивился, потому что еще ни разу не видел близнецов и таких оранжевых девочек. Потом Катя (так ее звали) объяснила, что ее сделали из лучика солнца, ей об этом сказала мама. А мальчиков, сразу обоих, их мама выбрала в специальном магазине, где взрослые покупают детей. Катя была очень умная девочка и знала, что покупать оптом дешевле…»
Ариадна Борисова , Ариадна Валентиновна Борисова
Книга состоит из 31 рассказа. В большинстве своем они об отношениях между мужчиной и женщиной. Иногда грустные, чаще веселые.
Вадим Николаевич Фёдоров , Вадим Федоров
Эту книгу я назвал «Повести о женщинах», ибо мне хотелось рассказать не просто о войне, которая всегда была мужским делом, а о войне и о женщинах. Пятьсот тысяч их, наших советских женщин, было в сорок первом — сорок пятом в армии, на фронте. Пятьсот тысяч — полмиллиона. И им приходилось куда тяжелее, чем нам мужикам.Сергей Баруздин, 1967 г.«Вместо вступления» из книги «Повести о женщинах»ПОВЕСТИ О ЖЕНЩИНАХПовесть первая «Ее зовут Елкой»Повесть вторая «Речка Воря…»Повесть третья «Тася»Повесть четвертая «Верить и помнить»
Дарья Олесова , Жумабай Мекебаев , Семен Эзрович Рудяк , Сергей Алексеевич Баруздин
…Однажды Смерть пригласила в гости Любовь, и, чтобы та не замерзла в стылом сумраке, решила затопить печку. Печь была такая закопченная и грязная, что Смерти стало неловко. Подумав, она решила выложить её снаружи изящными, цветными изразцами, на которых были бы изображены сценки из жизни людей. Каждый рассказ Милы Менки – это изразец на печи, которую Смерть зажигает во Имя Любви.
Мила Менка
Олег Борисович Хилькевич , Олег Хилькевич