Олег Борисович Хилькевич , Олег Хилькевич
«По вечерам учительница любила уходить одна к морю. Детей в русской усадьбе укладывали спать рано. Младший мальчик, морщась, пил свое молоко и каждый раз упрашивал учительницу:– Пожалуйста, Лидия Павловна, один глоточек.– Пей сам.– За мое здоровье!..»
Саша Черный , Саша Чёрный
«Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел…»
Валентина Александровна Осеева
«Мы были одни в столовой – я и Бум. Я болтал под столом ногами, а Бум легонько покусывал меня за голые пятки. Мне было щекотно и весело. Над столом висела большая папина карточка, – мы с мамой только недавно отдавали её увеличивать. На этой карточке у папы было такое весёлое доброе лицо. Но когда, балуясь с Бумом, я, держась за край стола, стал раскачиваться на стуле, мне показалось, что папа качает головой…»
«Проснулся Юрик утром. Посмотрел в окно. Солнце светит. Денёк хороший…»
«У Кати было два зелёных карандаша. А у Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю:– Дай мне зелёный карандаш…»
Наверное, это самая неожиданная книга писателя и публициста Александра Мелихова. Интеллигент по самому складу своей личности, Мелихов обрушивается на интеллигенцию и вульгарный либерализм, носителем которой она зачастую является, с ошеломительной критикой. Национальные отношения и самоубийства, имперское сознание и сознание национальное, культурные мифы и провокации глобализма — вот круг тем, по поводу которых автор высказывается остро, доказательно и глубоко. Возможно, эта книга — будущая основа целой социальной дисциплины, которая уже назрела и только ждет своего создателя.В этой книге автор предстаёт во весь рост смелого и честного мыслителя, эрудированного и притом оригинального. В философию истории, философию психологии, философию науки, философию политики, в эстетику, педагогику и проч. он вносит беспрецедентно горькую ясность. Это произведение отмечено и мужеством, и глубиной.Б. Бим-Бад, академик Российской Академии образованияМелихов показывает, какую огромную роль играет в принятии роковых решений эстетическое чувство — фактор, который слишком часто упускают из виду власть имущие. От наркомании до терроризма простираются интересы автора.Я. Гордин, писатель, историкАлександр Мелихов известен как один из наиболее глубоко и нетривиально думающих российских писателей. Его работу можно назвать титанической — по глубине мысли, степени эрудиции и дерзости талантливо затронутых тем (немалая часть из которых является табуированной в современной российской общественной и политической мысли).В. Рубцов, академик Российской Академии образования
Александр Мотельевич Мелихов
«По навозному, дрожавшему под ногами мосту я перешел с луговой, низменной стороны Дона на нагорную. Сырой предутренный холод, обыкновенно веющий от реки, окончательно прогнал от меня дремоту.С моста по крутому каменистому въезду я взобрался на высокую гору. Передо мной была маленькая господская деревня с десятком развалившихся изб и барским флигелем в три окна, а назади меня и с боков спящая степь…»
Александр Иванович Левитов
«Больной и измученный иду я по большой дороге – и вьется она предо мною бесконечно длинною лентой. Полдневное солнце палило мучительно голову, и ни одна мысль не могла войти в нее, хотя я и делал все усилия, чтобы подвинуть к деятельности мой мозг и тем сократить дорогу…»
«Америка имеет девственные леса, девственную почву, а Москва имеет девственные улицы. Говорю о таких лесах и таких улицах, где ни разу не бывала нога человека. Я, по-настоящему, должен был бы показать, каковы именно эти леса, для того, собственно, чтобы читатель знал, как именно думать ему о девственности московских улиц; но в первом случае я рекомендую ему романы Купера, а во втором – мой собственный рассказ, и результат этой рекомендации будет таков, что из романов Купера он почерпнет настоящее понятие о девственности американских лесов, а из моего рассказа – о девственности московских улиц…»
«…Хотелось поскорее добраться до ночлега, потому что совсем свечерело и в воздухе ощутительно распространялись прохлада и тишина ночи.Впереди меня, в влажном от вечернего тумана воздухе, неясно рисовались крыши деревенских изб…»
«Зимой еще можно кое-как жить в Петербурге, потому что безобразный гомон многотысячных столичных жизней отлично разбивается об эти тяжелые, двойные оконные рамы, завешенные толстыми сторами, заставленные массивными цветочными горшками изнутри и запушенные инеем снаружи…»
«У почтовой конторы в городе Черная Грязь стояла мужицкая телега, около которой суетились сам хозяин телеги (обтерханный такой мужичонка с рыженькой клочковатою бородой и с каким-то необыкновенно испуганным лицом) и почтамтский сторож, отставной унтер-офицер, с большими седыми усами, серьезный и повелительный старик…»
«Я сидел у ворот на лавочке в одной маленькой пришоссейной деревушке, весь отдавшись немому созерцанию шумных шоссейных проявлений.Все обстояло благополучно: в десяти домах, из которых состояла деревушка, я насчитал шесть кабаков, три белые харчевни, два постоялых двора и несколько мелочных лавочек…»
Александр Иванович Левитов , Сергей Иванович Гусев-Оренбургский , Фред Варгас
«Нынешним летом Петра Петровича Беспокойного, по природе человека крайне нервного, а по ремеслу, как стали недавно говорить, литературщина, его всегдашний враг – желчь – разукрасила какими-то особенно болезненными, иссиня-желтыми красками. В то же время он приметил, что вместо печени у него имеется грецкая губка, обильно напитанная разнообразными препаратами, производящими постоянную тошноту и головокружения, доходившие до обмороков…»
«Был у нас на посаде мужичонка один – сапожник. Мы его взяли и прозвали Шкурланом, потому он того заслуживал. И утром рано, и ночью поздно все, бывало, пьяный шатается он по посадским улицам и орет – и все это он одну и ту же поговорку орал…»
«Солнце совсем уже село. Вечер набросил на село свои мягкие тени. Из садов, из ближнего леса, с реки и полей пахло чем-то наводящим тишину на душу и дремоту на тело.Вот по туго прибитой дороге бойко застучали колеса порожних телег, отправлявшихся в ночное; им навстречу скрипят тяжело нагруженные сжатым хлебом воза; пыльные столбы, затемнившие яркое зарево вечернего заката, постепенно приближаясь к селу, дают знать, что пастухи гонят стадо…»
Александр Иванович Левитов , Кристина Александровна Борис , Олег Юрьевич Полетаев
«Растрепанно и сумрачно как-то высматривают на божий свет дома, в которых есть эти так называемые комнаты снебилью. Лучшие дни молодых годов моих безвозвратно прожиты мною в этих тайных вертепах, где приючается, как может, пугливая бедность…»
«К ветеринару в наше село пришёл с Урже́нского озера Ваня Малявин и принёс завёрнутого в рваную ватную куртку маленького тёплого зайца. Заяц плакал и часто моргал красными от слёз глазами…»
Константин Георгиевич Паустовский
«Осенью 1902 года я должен был поступить в приготовительный класс Первой киевской гимназии. В ней учился мой средний брат, Вадим. После его рассказов я начал бояться гимназии, иногда даже плакал и просил маму оставить меня дома…»
«Озеро возле берегов было засыпано ворохами жёлтых листьев…»
«…Андерсен всю свою жизнь умел радоваться, хотя детство его не давало для этого никаких оснований. Родился он в 1805 году, во время Наполеоновских войн, в старом датском городе Оденсе, в семье сапожника…»
Автор бестселлеров списка «Нью-Йорк таймс» Диана Гэблдон — обладатель премий «Квилл» и «РИТА», которые вручаются Ассоциацией Романтических Писателей Америки. Она — автор невероятно популярной серии романтических приключений во времени, серии «Чужестранка», международных бестселлеров, включающих в себя такие книги, как «Чужестранка», «Стрекоза в янтаре», «Путешественница», «Барабаны Осени», «Огненный крест», «Толика снега и пепла», «Эхо прошлого», «Написано кровью моего сердца». Ее исторические серии о необычных приключениях лорда Джона включают в себя романы «Лорд Джон и Личное Дело», «Лорд Джон и Братство Клинка», книжку-новеллу «Лорд Джон и Клуб Адского Огня» и коллекцию рассказов о Лорде Джоне — «Лорд Джон и Рука Дьяволов». Ее последние романы — две новых книги о Лорде Джоне: «Шотландский Узник и голова красного муравья», а также сборник романов «Огненный след». Путеводитель по ее книгам и отзывы об ее работах содержатся в книге «The Outlandish Companion». В динамичной новелле, которая печатается ниже, молодой Джейми Фрейзер, некогда ставший одним из героев книг о Чужестранке, вынужден покинуть свой дом в Шотландии и отправиться бродить по миру, где его ждет множество приключений, иногда приятных, иногда решительно неприятных — и временами опасных и темных. Эта новелла включена в серию «Чужестранка» без номера, потому что представляет собой ответвление от сериала, дополнительно раскрывая некоторые эпизоды первой книги серии. Текст взят из издания: Смертельно опасны: [сборник: пер. с англ.] сост. Джорж Р.Р. Мартин, Гарднер Дозуа. — Москва: Изд. АСТ, 2015. — 768 с. — (Мастера фэнтези) — ISBN: 978-5-17-086715-8 — перевод и примечания В. Вершовский.
Диана Гэблдон
«Петя с дедушкой большими друзьями были. Обо всём разговаривали…»
Евгений Андреевич Пермяк
«У Кати было два глаза, два уха, две руки, две ноги, а язык – один и нос – тоже один…»
«Не нравится мне Трубочист. Рыбачка говорит, что он хороший, а мне не нравится. Сегодня, например, подошёл и сказал:– Трубы не засорились, Книжница? Могу почистить.Поглядела я на него: дурак дураком. Лыбится и с ноги на ногу мнётся. Вечно ему трубы подавай, а где их взять, спрашивается.– Шёл бы ты отсюда, – сказала я. – Нет у меня никаких труб.– Есть, – упёрся он. – Фаллопиевы. Может, почистим?Захихикал, будто что-то жутко смешное сказал, и поскакал прочь…»
Майк Гелприн
«Полная, детализированная картина о том, что творится в семье, имеется только в голове у кота. Поэтому он — главный».Этот рассказ — о деревенском коте, который видел и электрификацию, и суровые зимы, и балет по телевизору, но больше всего на свете мечтал о глиняной игрушке за стеклом.
Фил Суземка
«Старый медвежатник сидел на завалинке и пиликал на скрипке. Он очень любил музыку и старался сам научиться играть. Плохо у него выходило, но старик и тем был доволен, что у него своя музыка. Мимо проходил знакомый колхозник и говорит старику…»
Виталий Валентинович Бианки
«Осень. Хитрый Лис думает:"Утки в отлёт собрались. Дай-ка схожу на речку – утятинкой раздобудусь"…»
Виталий Бианки , Виталий Валентинович Бианки
«Пришёл солдат с походу на квартиру и говорит хозяйке: "Здравствуй, божья старушка! Дай-ка мне чего-нибудь поесть"…»
Андрей Сдобин
Зоя Смирнова
Вступительная статья к книге М.М. Морозова "Театр Шекспира" — М.: Всерос. театр. о-во, 1984.
Святослав Игоревич Бэлза