Американские модули в сравнении с российскими очень большие, это особенно чувствуется, когда попадаешь в американский сегмент в первый раз. Думаю, разница отчасти объясняется тем, что американские модули доставлялись на МКС на шаттле, который больше в диаметре, чем ракета «Протон», доставлявшая российские модули.
Однажды, находясь в японском модуле
В:
О:
Вы чувствуете себя очень свободно, так как не нужно сопротивляться гравитации. В невесомости мышцы максимально расслаблены. Если вы ничего не делаете, тело принимает своеобразное согнутое положение, среднее между положением сидя и положением стоя, со слегка сгорбленными плечами, которые, как правило, «плавают» вместе с руками.Еще одна интересная часть «плавания» в условиях невесомости заключается в том, что вы видите все в новой перспективе – в космосе нет ничего перевернутого! Вы можете использовать для жизни и работы весь доступный объем внутри станции, а также легко переворачиваться и работать на потолке или стенах, как на полу.
Кроме того, можно хранить большие предметы на стенах, фиксируя их липучкой или шнуром, – будьте уверены, они не упадут. «Свободное плавание» дает гораздо больше места для жизни и работы. Представьте, сколько дополнительного места у вас бы появилось, если бы вы могли использовать весь объем комнаты.
И вероятно, лучшее, что есть в «свободном плавании», – возможность попасть из одного конца модуля в другой с помощью всего лишь одного толчка рукой или ногой, сделав при этом просто так одно или два сальто!
В:
О:
Выбор часового пояса необходим для поддержания ежедневной рабочей обстановки на МКС. Для основных стран – участниц программы (Россия, США, страны Европы, Япония и Канада) среднее время по Гринвичу стало компромиссным решением. ИспользуяРаньше, когда из Космического центра Кеннеди запускались шаттлы, часовой пояс МКС иногда менялся на время Флориды (Восточное стандартное время, или
В:
О:
У нас обычный 12-часовой рабочий день, если не считать, что мы действительно наблюдали по 16 восходов и заходов Солнца.На самом деле привыкнуть к быстро сменяющимся ночным и дневным циклам было нетрудно, как и приспособиться к ритму жизни, хотя ни один день на МКС с его обилием научных экспериментов, работ по техническому обслуживанию и других задач, обеспечивающих постоянное разнообразие графика, не был похож на другой.
Обычно я просыпался около шести утра, и у меня был час для личной гигиены и завтрака до утреннего брифинга. За это время я также проверял, есть ли какие-либо изменения в расписании. Там, где это возможно, я подготавливал место работы накануне. Однако на МКС царит очень динамичная рабочая обстановка, и ЦУП может изменить график работы космонавтов, пока они спят.
С утра я также планировал, что буду фотографировать в этот день. Иногда фотографии, имеющие научную ценность, запрашиваются с Земли. Мы можем получить задание по наблюдению за вулканической активностью, движением ледников, кратерами астероидов, прибрежными районами или дельтами рек. Я фотографировал и для себя – например, фотографии Гималаев, Европы при ясной погоде (что зимой бывает крайне редко!) или пирамид всегда очень ценятся. Когда делаешь 16 оборотов вокруг поверхности Земли за сутки, хочется запечатлеть самые разные места. Я ставил будильники, чтобы успеть сфотографировать хотя бы пару привлекательных мест за день.
Рабочий день у нас начинается в семь утра с быстрого утреннего брифинга, который называется «Ежедневное совещание по планированию», или ЕСП. Оно представляет собой последовательную проверку связи с различными центрами управления полетами; начинали с Хьюстона, затем Хантсвилл (Алабама), Мюнхен, Цукуба (Япония) и, наконец, Москва. ЕСП обычно длится около пятнадцати минут, после чего мы приступаем к работе.