Много геройских дел совершил наш конный дивизион, и много вреда и потерь нанес он красным. Он был пополнен крестьянами, служившими в кавалерийских полках старой Императорской армии: эти, как их называли, «наши казаки» выступили из дома на собственных лошадях, в собственном, у кого нашлось, обмундировании и снаряжении, но после нескольких боев с красными у них появились и седла, и хорошие кони, и все нужное снаряжение. Все выравнялись как один; лапотники-крестьяне преобразились в блестящие эскадроны. Для них преград не было, их вели такие отважные командиры, как ротмистры Агафонов, Вдовин, Худяков, Рябков, Букаев, в конных атаках не раз шашками рубившие красные цепи. Составленные из необычайно смелых и отважных людей, наши конные части не раз спасали пехоту, много раз громили врага дерзкими охватами, своей разведкой добывали ценные сведения. Врага они не считали, всегда его били и сделались для него страшным пугалом; их удары были неотразимы.
Огромную пользу принес воткинцам их саперный дивизион; его тяжким трудом была создана многолинейная оборона подступов к заводу, он был деятельным участником всей боевой службы боткинских частей. В ряду его боевых заслуг редкостным примером профессионального искусства и практического выполнения навсегда останется понтонный мост, наведенный им через реку Каму перед первым оставлением Воткинского завода. Этот мост был наведен на такой могучей и многоводной реке, как Кама, длина его была 482 сажени, закончен он был в необычайно короткий срок между 26 октября и 4 ноября в обстановке частой бомбардировки красными канонерками и без наличия каких-либо стандартных специальных средств.
Вместе с Сибирской армией пережили воткинцы радости и печали, дни побед и дни невзгод. С ней они разделили все трудности Ледяного похода, от родных берегов Камы до берегов Великого океана прошли они с поднятым знаменем борьбы против красных насильников, поработителей и разрушителей.
А. Гутман[121]
Ижевское восстание[122]
С начала 1918 года, как и во всей России, на Каме свирепствовали советские Чрезвычайки. Кровавый террор опустошал несчастные города и селения, расположенные на великой реке. Особенной жестокостью и зверствами отличались Чрезвычайки пермская и сарапульская. В Сарапуле, как окружном промышленном городе, были сосредоточены главные советские учреждения и военные штабы. Здесь орудовали большей частью черноморские матросы. Военным комиссаром был некий Седельников, молодой человек со звериными наклонностями, самолично убивавший арестованных; комиссаром финансов был местный рабочий Медведев. Совдепы накладывали на буржуазию и интеллигенцию миллионные контрибуции. Все тюрьмы города и уезда были переполнены. Каждую ночь там убивались сотни заподозренных в контрреволюции, не внесших сполна налогов или вообще чем-либо не понравившихся властям. Обреченные перед расстрелом подвергались страшным пыткам. Так, известный на Каме коммерсант В. И. Стахеев был убит и ограблен после двухнедельных пыток. Одного из членов торгового дома «Братья Грибасовы» арестовали за невзнос контрибуции и несколько раз водили из тюрьмы на Каму, опускали в прорубь (дело было зимой) и выпытывали, где у него спрятаны деньги. Каждый раз несчастный открывал новые места, деньги отбирались, а его продолжали пытать. Наконец, в одну ночь его привели к проруби и в бесчувственном состоянии спустили в воду. Тело его осталось неразысканным. Убивали офицеров, чиновников, общественных деятелей, врачей, адвокатов, торговцев, служащих и крестьян.
Из городов Прикамского края Сарапул особенно пострадал. Еще осенью 1917 года местный гарнизон взбунтовался, разграбил винный склад, перепился и начал громить город. Погром продолжался несколько дней, пока не удалось разоружить озверевших солдат. Теперь на Сарапул обрушился со всей силой большевистский террор. Матрос Ворожцов и комиссар Седельников лично по ночам приезжали в тюрьму и расстреливали намеченные по заранее составленным спискам жертвы. Каждый попавший в тюрьму знал, что оттуда он, по всей вероятности, уже не выйдет. После ночных кровавых оргий оставшихся арестованных заставляли мыть полы и стены тюрьмы, забрызганные кровью. В июне 1918 года, по доносу своих же рабочих, был арестован сарапульский кожевенный заводчик Давид Ушеренко с двумя сыновьями, учениками местного реального училища. Ему вменялось в вину хранение оружия. В течение нескольких дней его и арестованных мальчиков безжалостно мучили и пытали. Наконец, ночью в тюрьму прибыли матросы, зверски их убили и трупы их, совершенно обезображенные, бросили в Каму.