Читаем 20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels полностью

‘Very well; then here are the keys of the house, – this is the address. Go now, – select for me any bedroom you please; and since the house has not been inhabited for weeks, make up a good fire, air the bed well, – see, of course, that there are candles as well as fuel. Take with you my revolver and my dagger, – so much for my weapons; arm yourself equally well; and if we are not a match for a dozen ghosts, we shall be but a sorry couple of Englishmen.’

I was engaged for the rest of the day on business so urgent that I had not leisure to think much on the nocturnal adventure to which I had plighted my honor. I dined alone, and very late, and while dining, read, as is my habit. I selected one of the volumes of Macaulay[7]’s Essays. I thought to myself that I would take the book with me; there was so much of healthfulness in the style, and practical life in the subjects, that it would serve as an antidote against the influences of superstitious fancy.

Accordingly, about half-past nine, I put the book into my pocket, and strolled leisurely towards the haunted house. I took with me a favorite dog: an exceedingly sharp, bold, and vigilant bull-terrier, – a dog fond of prowling about strange, ghostly corners and passages at night in search of rats; a dog of dogs for a ghost.

It was a summer night but chilly, the sky somewhat gloomy and overcast. Still there was a moon, faint and sickly but still a moon, and if the clouds permitted, after midnight it would be brighter.

I reached the house, knocked, and my servant opened with a cheerful smile.

‘All right, sir, and very comfortable.’

‘Oh!’ said I, rather disappointed; ‘have you not seen nor heard anything remarkable?’

‘Well, sir, I must own I have heard something queer.’

‘What? – what?’

‘The sound of feet pattering behind me; and once or twice small noises like whispers close at my ear, – nothing more.’

‘You are not at all frightened?’

‘I! not a bit of it, sir;’ and the man’s bold look reassured me on one point, – namely, that happen what might, he would not desert me.

We were in the hall, the street-door closed, and my attention was now drawn to my dog. He had at first run in eagerly enough, but had sneaked back to the door, and was scratching and whining to get out. After patting him on the head, and encouraging him gently, the dog seemed to reconcile himself to the situation, and followed me and F – through the house, but keeping close at my heels instead of hurrying inquisitively in advance, which was his usual and normal habit in all strange places. We first visited the subterranean apartments, – the kitchen and other offices, and especially the cellars, in which last there were two or three bottles of wine still left in a bin, covered with cobwebs, and evidently, by their appearance, undisturbed for many years. It was clear that the ghosts were not winebibbers. For the rest we discovered nothing of interest. There was a gloomy little backyard, with very high walls. The stones of this yard were very damp; and what with the damp, and what with the dust and smoke-grime on the pavement, our feet left a slight impression where we passed. And now appeared the first strange phenomenon witnessed by myself in this strange abode. I saw, just before me, the print of a foot suddenly form itself, as it were. I stopped, caught hold of my servant, and pointed to it. In advance of that footprint as suddenly dropped another. We both saw it. I advanced quickly to the place; the footprint kept advancing before me, a small footprint, – the foot of a child: the impression was too faint thoroughly to distinguish the shape, but it seemed to us both that it was the print of a naked foot. This phenomenon ceased when we arrived at the opposite wall, nor did it repeat itself on returning. We remounted the stairs, and entered the rooms on the ground-floor, a dining parlor, a small back-parlor, and a still smaller third room that had been probably appropriated to a footman, – all still as death. We then visited the drawing-rooms, which seemed fresh and new. In the front room I seated myself in an arm-chair. F– placed on the table the candlestick with which he had lighted us. I told him to shut the door. As he turned to do so a chair opposite to me moved from the wall quickly and noiselessly, and dropped itself about a yard from my own chair, immediately fronting it.

‘Why, this is better than the turning-tables,’ said I, with a half-laugh; and as I laughed, my dog put back his head and howled.

F—, coming back, had not observed the movement of the chair. He employed himself now in stilling the dog. I continued to gaze on the chair, and fancied I saw on it a pale, blue, misty outline of a human figure, but an outline so indistinct that I could only distrust my own vision. The dog now was quiet.

‘Put back that chair opposite to me,’ said I to F—; ‘put it back to the wall.’

F– obeyed. ‘Was that you, sir?’ said he, turning abruptly.

‘I! – what?’

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранный язык: учимся у классиков

20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels

«Иностранный язык: учимся у классиков» – это только оригинальные тексты лучших произведений мировой литературы. Эти книги станут эффективным и увлекательным пособием для изучающих иностранный язык на хорошем «продолжающем» и «продвинутом» уровне. Они помогут эффективно расширить словарный запас, подскажут, где и как правильно употреблять устойчивые выражения и грамматические конструкции, просто подарят радость от чтения. В конце книги дана краткая информация о культуроведческих, страноведческих, исторических и географических реалиях описываемого периода, которая поможет лучше ориентироваться в тексте произведения.Серия «Иностранный язык: учимся у классиков» адресована широкому кругу читателей, хорошо владеющих английским языком и стремящихся к его совершенствованию.

Коллектив авторов , Н. А. Самуэльян

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Дитя урагана
Дитя урагана

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Имя Катарины Сусанны Причард — замечательной австралийской писательницы, пламенного борца за мир во всем мире — известно во всех уголках земного шара. Катарина С. Причард принадлежит к первому поколению австралийских писателей, положивших начало реалистическому роману Австралии и посвятивших свое творчество простым людям страны: рабочим, фермерам, золотоискателям. Советские читатели знают и любят ее романы «Девяностые годы», «Золотые мили», «Крылатые семена», «Кунарду», а также ее многочисленные рассказы, появляющиеся в наших периодических изданиях. Автобиографический роман Катарины С. Причард «Дитя урагана» — яркая увлекательная исповедь писательницы, жизнь которой до предела насыщена интересными волнующими событиями. Действие романа переносит читателя из Австралии в США, Канаду, Европу.

Катарина Сусанна Причард

Зарубежная классическая проза
Этика
Этика

Бенедикт Спиноза – основополагающая, веховая фигура в истории мировой философии. Учение Спинозы продолжает начатые Декартом революционные движения мысли в европейской философии, отрицая ценности былых веков, средневековую религиозную догматику и непререкаемость авторитетов.Спиноза был философским бунтарем своего времени; за вольнодумие и свободомыслие от него отвернулась его же община. Спиноза стал изгоем, преследуемым церковью, что, однако, никак не поколебало ни его взглядов, ни составляющих его учения.В мировой философии были мыслители, которых отличал поэтический слог; были те, кого отличал возвышенный пафос; были те, кого отличала простота изложения материала или, напротив, сложность. Однако не было в истории философии столь аргументированного, «математического» философа.«Этика» Спинозы будто бы и не книга, а набор бесконечно строгих уравнений, формул, причин и следствий. Философия для Спинозы – нечто большее, чем человек, его мысли и чувства, и потому в философии нет места человеческому. Спиноза намеренно игнорирует всякую человечность в своих работах, оставляя лишь голые, геометрически выверенные, отточенные доказательства, схолии и королларии, из которых складывается одна из самых удивительных философских систем в истории.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Бенедикт Барух Спиноза

Зарубежная классическая проза