Читаем 20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels полностью

‘Why, something struck me. I felt it sharply on the shoulder, – just here.’

‘No,’ said I. ‘But we have jugglers[8] present, and though we may not discover their tricks, we shall catch them before they frighten us.’

We did not stay long in the drawing-rooms, – in fact, they felt so damp and so chilly that I was glad to get to the fire upstairs. We locked the doors of the drawing-rooms, – a precaution which, I should observe, we had taken with all the rooms we had searched below. The bedroom my servant had selected for me was the best on the floor, – a large one, with two windows fronting the street. The four-posted bed, which took up no inconsiderable space, was opposite to the fire, which burned clear and bright; a door in the wall to the left, between the bed and the window, communicated with the room which my servant appropriated to himself. This last was a small room with a sofa-bed, and had no communication with the landing-place, – no other door but that which conducted to the bedroom I was to occupy. On either side of my fireplace was a cupboard without locks, flush with the wall, and covered with the same dull-brown paper. We examined these cupboards, – only hooks to suspend female dresses, nothing else; we sounded the walls, – evidently solid, the outer walls of the building. Having finished the survey of these apartments, warmed myself a few moments, and lighted my cigar, I then, still accompanied by F—, went forth to complete my reconnoitre. In the landing-place there was another door; it was closed firmly. ‘Sir,’ said my servant, in surprise, ‘I unlocked this door with all the others when I first came; it cannot have got locked from the inside, for—’

Before he had finished his sentence, the door, which neither of us then was touching, opened quietly of itself. We looked at each other a single instant. The same thought seized both, – some human agency might be detected here. I rushed in first, my servant followed. A small, blank, dreary room without furniture; a few empty boxes and hampers in a corner; a small window; the shutters closed; not even a fireplace; no other door but that by which we had entered; no carpet on the floor, and the floor seemed very old, uneven, worm-eaten, mended here and there, as was shown by the whiter patches on the wood; but no living being, and no visible place in which a living being could have hidden. As we stood gazing round, the door by which we had entered closed as quietly as it had before opened; we were imprisoned.

For the first time I felt a creep of indefinable horror. Not so my servant. ‘Why, they don’t think to trap us, sir; I could break that trumpery door with a kick of my foot.’

‘Try first if it will open to your hand,’ said I, shaking off the vague apprehension that had seized me, ‘while I unclosed the shutters and see what is without.’

I unbarred the shutters, – the window looked on the little backyard I have before described; there was no ledge without, – nothing to break the sheer descent of the wall. No man getting out of that window would have found any footing till he had fallen on the stones below.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранный язык: учимся у классиков

20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels

«Иностранный язык: учимся у классиков» – это только оригинальные тексты лучших произведений мировой литературы. Эти книги станут эффективным и увлекательным пособием для изучающих иностранный язык на хорошем «продолжающем» и «продвинутом» уровне. Они помогут эффективно расширить словарный запас, подскажут, где и как правильно употреблять устойчивые выражения и грамматические конструкции, просто подарят радость от чтения. В конце книги дана краткая информация о культуроведческих, страноведческих, исторических и географических реалиях описываемого периода, которая поможет лучше ориентироваться в тексте произведения.Серия «Иностранный язык: учимся у классиков» адресована широкому кругу читателей, хорошо владеющих английским языком и стремящихся к его совершенствованию.

Коллектив авторов , Н. А. Самуэльян

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Дитя урагана
Дитя урагана

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Имя Катарины Сусанны Причард — замечательной австралийской писательницы, пламенного борца за мир во всем мире — известно во всех уголках земного шара. Катарина С. Причард принадлежит к первому поколению австралийских писателей, положивших начало реалистическому роману Австралии и посвятивших свое творчество простым людям страны: рабочим, фермерам, золотоискателям. Советские читатели знают и любят ее романы «Девяностые годы», «Золотые мили», «Крылатые семена», «Кунарду», а также ее многочисленные рассказы, появляющиеся в наших периодических изданиях. Автобиографический роман Катарины С. Причард «Дитя урагана» — яркая увлекательная исповедь писательницы, жизнь которой до предела насыщена интересными волнующими событиями. Действие романа переносит читателя из Австралии в США, Канаду, Европу.

Катарина Сусанна Причард

Зарубежная классическая проза
Этика
Этика

Бенедикт Спиноза – основополагающая, веховая фигура в истории мировой философии. Учение Спинозы продолжает начатые Декартом революционные движения мысли в европейской философии, отрицая ценности былых веков, средневековую религиозную догматику и непререкаемость авторитетов.Спиноза был философским бунтарем своего времени; за вольнодумие и свободомыслие от него отвернулась его же община. Спиноза стал изгоем, преследуемым церковью, что, однако, никак не поколебало ни его взглядов, ни составляющих его учения.В мировой философии были мыслители, которых отличал поэтический слог; были те, кого отличал возвышенный пафос; были те, кого отличала простота изложения материала или, напротив, сложность. Однако не было в истории философии столь аргументированного, «математического» философа.«Этика» Спинозы будто бы и не книга, а набор бесконечно строгих уравнений, формул, причин и следствий. Философия для Спинозы – нечто большее, чем человек, его мысли и чувства, и потому в философии нет места человеческому. Спиноза намеренно игнорирует всякую человечность в своих работах, оставляя лишь голые, геометрически выверенные, отточенные доказательства, схолии и королларии, из которых складывается одна из самых удивительных философских систем в истории.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Бенедикт Барух Спиноза

Зарубежная классическая проза