Читаем 20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels полностью

As I hold presence of mind, or what is called courage, to be precisely proportioned to familiarity with the circumstances that lead to it, so I should say that I had been long sufficiently familiar with all experiments that appertain to the marvellous. I had witnessed many very extraordinary phenomena in various parts of the world, – phenomena that would be either totally disbelieved if I stated them, or ascribed to supernatural agencies. Now, my theory is that the supernatural is the impossible, and that what is called supernatural is only a something in the laws of Nature of which we have been hitherto ignorant. Therefore, if a ghost rise before me, I have not the right to say, ‘So, then, the supernatural is possible;’ but rather, ‘So, then, the apparition of a ghost, is, contrary to received opinion, within the laws of Nature, – that is, not supernatural.’

Now, in all that I had hitherto witnessed, and indeed in all the wonders which the amateurs of mystery in our age record as facts, a material living agency is always required. On the Continent you will find still magicians who assert that they can raise spirits. Assume for the moment that they assert truly, still the living material form of the magician is present; and he is the material agency by which, from some constitutional peculiarities, certain strange phenomena are represented to your natural senses.

Accept, again, as truthful, the tales of spirit-manifestation in America, – musical or other sounds; writings on paper, produced by no discernible hand; articles of furniture moved without apparent human agency; or the actual sight and touch of hands, to which no bodies seem to belong, – still there must be found the MEDIUM[12], or living being, with constitutional peculiarities capable of obtaining these signs. In fine, in all such marvels, supposing even that there is no imposture, there must be a human being like ourselves by whom, or through whom, the effects presented to human beings are produced. It is so with the now familiar phenomena of mesmerism[13] or electro-biology; the mind of the person operated on is affected through a material living agent. Nor, supposing it true that a mesmerized[14] patient can respond to the will or passes of a mesmerizer[15] a hundred miles distant, is the response less occasioned by a material being; it may be through a material fluid – call it Electric, call it Odic, call it what you will – which has the power of traversing space and passing obstacles, that the material effect is communicated from one to the other. Hence, all that I had hitherto witnessed, or expected to witness, in this strange house, I believed to be occasioned through some agency or medium as mortal as myself; and this idea necessarily prevented the awe with which those who regard as supernatural things that are not within the ordinary operations of Nature, might have been impressed by the adventures of that memorable night.

As, then, it was my conjecture that all that was presented, or would be presented to my senses, must originate in some human being gifted by constitution with the power so to present them, and having some motive so to do, I felt an interest in my theory which, in its way, was rather philosophical than superstitious. And I can sincerely say that I was in as tranquil a temper for observation as any practical experimentalist could be in awaiting the effects of some rare, though perhaps perilous, chemical combination. Of course, the more I kept my mind detached from fancy, the more the temper fitted for observation would be obtained; and I therefore riveted eye and thought on the strong daylight sense in the page of my Macaulay.

I now became aware that something interposed between the page and the light, – the page was over-shadowed. I looked up, and I saw what I shall find it very difficult, perhaps impossible, to describe.

It was a Darkness shaping itself forth from the air in very undefined outline. I cannot say it was of a human form, and yet it had more resemblance to a human form, or rather shadow, than to anything else. As it stood, wholly apart and distinct from the air and the light around it, its dimensions seemed gigantic, the summit nearly touching the ceiling. While I gazed, a feeling of intense cold seized me. An iceberg before me could not more have chilled me; nor could the cold of an iceberg have been more purely physical. I feel convinced that it was not the cold caused by fear. As I continued to gaze, I thought – but this I cannot say with precision – that I distinguished two eyes looking down on me from the height. One moment I fancied that I distinguished them clearly, the next they seemed gone; but still two rays of a pale-blue light frequently shot through the darkness, as from the height on which I half believed, half doubted, that I had encountered the eyes.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранный язык: учимся у классиков

20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels

«Иностранный язык: учимся у классиков» – это только оригинальные тексты лучших произведений мировой литературы. Эти книги станут эффективным и увлекательным пособием для изучающих иностранный язык на хорошем «продолжающем» и «продвинутом» уровне. Они помогут эффективно расширить словарный запас, подскажут, где и как правильно употреблять устойчивые выражения и грамматические конструкции, просто подарят радость от чтения. В конце книги дана краткая информация о культуроведческих, страноведческих, исторических и географических реалиях описываемого периода, которая поможет лучше ориентироваться в тексте произведения.Серия «Иностранный язык: учимся у классиков» адресована широкому кругу читателей, хорошо владеющих английским языком и стремящихся к его совершенствованию.

Коллектив авторов , Н. А. Самуэльян

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Дитя урагана
Дитя урагана

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Имя Катарины Сусанны Причард — замечательной австралийской писательницы, пламенного борца за мир во всем мире — известно во всех уголках земного шара. Катарина С. Причард принадлежит к первому поколению австралийских писателей, положивших начало реалистическому роману Австралии и посвятивших свое творчество простым людям страны: рабочим, фермерам, золотоискателям. Советские читатели знают и любят ее романы «Девяностые годы», «Золотые мили», «Крылатые семена», «Кунарду», а также ее многочисленные рассказы, появляющиеся в наших периодических изданиях. Автобиографический роман Катарины С. Причард «Дитя урагана» — яркая увлекательная исповедь писательницы, жизнь которой до предела насыщена интересными волнующими событиями. Действие романа переносит читателя из Австралии в США, Канаду, Европу.

Катарина Сусанна Причард

Зарубежная классическая проза
Этика
Этика

Бенедикт Спиноза – основополагающая, веховая фигура в истории мировой философии. Учение Спинозы продолжает начатые Декартом революционные движения мысли в европейской философии, отрицая ценности былых веков, средневековую религиозную догматику и непререкаемость авторитетов.Спиноза был философским бунтарем своего времени; за вольнодумие и свободомыслие от него отвернулась его же община. Спиноза стал изгоем, преследуемым церковью, что, однако, никак не поколебало ни его взглядов, ни составляющих его учения.В мировой философии были мыслители, которых отличал поэтический слог; были те, кого отличал возвышенный пафос; были те, кого отличала простота изложения материала или, напротив, сложность. Однако не было в истории философии столь аргументированного, «математического» философа.«Этика» Спинозы будто бы и не книга, а набор бесконечно строгих уравнений, формул, причин и следствий. Философия для Спинозы – нечто большее, чем человек, его мысли и чувства, и потому в философии нет места человеческому. Спиноза намеренно игнорирует всякую человечность в своих работах, оставляя лишь голые, геометрически выверенные, отточенные доказательства, схолии и королларии, из которых складывается одна из самых удивительных философских систем в истории.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Бенедикт Барух Спиноза

Зарубежная классическая проза