Читаем 20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels полностью

The two doors were still closed, the door communicating with the servant’s room still locked. In the corner of the wall, into which he had so convulsively niched himself, lay the dog. I called to him, – no movement; I approached, – the animal was dead: his eyes protruded; his tongue out of his mouth; the froth gathered round his jaws. I took him in my arms; I brought him to the fire. I felt acute grief for the loss of my poor favorite, – acute self-reproach; I accused myself of his death; I imagined he had died of fright. But what was my surprise on finding that his neck was actually broken. Had this been done in the dark? Must it not have been by a hand human as mine; must there not have been a human agency all the while in that room? Good cause to suspect it. I cannot tell. I cannot do more than state the fact fairly; the reader may draw his own inference.

Another surprising circumstance, – my watch was restored to the table from which it had been so mysteriously withdrawn; but it had stopped at the very moment it was so withdrawn, nor, despite all the skill of the watchmaker, has it ever gone since, – that is, it will go in a strange, erratic way for a few hours, and then come to a dead stop; it is worthless.

Nothing more chanced for the rest of the night. Nor, indeed, had I long to wait before the dawn broke. Nor till it was broad daylight did I quit the haunted house. Before I did so, I revisited the little blind room in which my servant and myself had been for a time imprisoned. I had a strong impression – for which I could not account – that from that room had originated the mechanism of the phenomena, if I may use the term, which had been experienced in my chamber. And though I entered it now in the clear day, with the sun peering through the filmy window, I still felt, as I stood on its floors, the creep of the horror which I had first there experienced the night before, and which had been so aggravated by what had passed in my own chamber. I could not, indeed, bear to stay more than half a minute within those walls. I descended the stairs, and again I heard the footfall before me; and when I opened the street door, I thought I could distinguish a very low laugh. I gained my own home, expecting to find my runaway servant there; but he had not presented himself, nor did I hear more of him for three days, when I received a letter from him, dated from Liverpool[21] to this effect: —

‘HONORED SIR, – I humbly entreat your pardon, though I can scarcely hope that you will think that I deserve it, unless – which Heaven forbid! – you saw what I did. I feel that it will be years before I can recover myself; and as to being fit for service, it is out of the question. I am therefore going to my brother-in-law at Melbourne[22]. The ship sails to-morrow. Perhaps the long voyage may set me up. I do nothing now but start and tremble, and fancy IT is behind me. I humbly beg you, honored sir, to order my clothes, and whatever wages are due to me, to be sent to my mother’s, at Walworth[23], – John knows her address.’

The letter ended with additional apologies, somewhat incoherent, and explanatory details as to effects that had been under the writer’s charge. This flight may perhaps warrant a suspicion that the man wished to go to Australia, and had been somehow or other fraudulently mixed up with the events of the night. I say nothing in refutation of that conjecture; rather, I suggest it as one that would seem to many persons the most probable solution of improbable occurrences. My belief in my own theory remained unshaken. I returned in the evening to the house, to bring away in a hack cab the things I had left there, with my poor dog’s body. In this task I was not disturbed, nor did any incident worth note befall me, except that still, on ascending and descending the stairs, I heard the same footfall in advance. On leaving the house, I went to Mr. J—’s. He was at home. I returned him the keys, told him that my curiosity was sufficiently gratified, and was about to relate quickly what had passed, when he stopped me, and said, though with much politeness, that he had no longer any interest in a mystery which none had ever solved.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранный язык: учимся у классиков

20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels

«Иностранный язык: учимся у классиков» – это только оригинальные тексты лучших произведений мировой литературы. Эти книги станут эффективным и увлекательным пособием для изучающих иностранный язык на хорошем «продолжающем» и «продвинутом» уровне. Они помогут эффективно расширить словарный запас, подскажут, где и как правильно употреблять устойчивые выражения и грамматические конструкции, просто подарят радость от чтения. В конце книги дана краткая информация о культуроведческих, страноведческих, исторических и географических реалиях описываемого периода, которая поможет лучше ориентироваться в тексте произведения.Серия «Иностранный язык: учимся у классиков» адресована широкому кругу читателей, хорошо владеющих английским языком и стремящихся к его совершенствованию.

Коллектив авторов , Н. А. Самуэльян

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Дитя урагана
Дитя урагана

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Имя Катарины Сусанны Причард — замечательной австралийской писательницы, пламенного борца за мир во всем мире — известно во всех уголках земного шара. Катарина С. Причард принадлежит к первому поколению австралийских писателей, положивших начало реалистическому роману Австралии и посвятивших свое творчество простым людям страны: рабочим, фермерам, золотоискателям. Советские читатели знают и любят ее романы «Девяностые годы», «Золотые мили», «Крылатые семена», «Кунарду», а также ее многочисленные рассказы, появляющиеся в наших периодических изданиях. Автобиографический роман Катарины С. Причард «Дитя урагана» — яркая увлекательная исповедь писательницы, жизнь которой до предела насыщена интересными волнующими событиями. Действие романа переносит читателя из Австралии в США, Канаду, Европу.

Катарина Сусанна Причард

Зарубежная классическая проза
Этика
Этика

Бенедикт Спиноза – основополагающая, веховая фигура в истории мировой философии. Учение Спинозы продолжает начатые Декартом революционные движения мысли в европейской философии, отрицая ценности былых веков, средневековую религиозную догматику и непререкаемость авторитетов.Спиноза был философским бунтарем своего времени; за вольнодумие и свободомыслие от него отвернулась его же община. Спиноза стал изгоем, преследуемым церковью, что, однако, никак не поколебало ни его взглядов, ни составляющих его учения.В мировой философии были мыслители, которых отличал поэтический слог; были те, кого отличал возвышенный пафос; были те, кого отличала простота изложения материала или, напротив, сложность. Однако не было в истории философии столь аргументированного, «математического» философа.«Этика» Спинозы будто бы и не книга, а набор бесконечно строгих уравнений, формул, причин и следствий. Философия для Спинозы – нечто большее, чем человек, его мысли и чувства, и потому в философии нет места человеческому. Спиноза намеренно игнорирует всякую человечность в своих работах, оставляя лишь голые, геометрически выверенные, отточенные доказательства, схолии и королларии, из которых складывается одна из самых удивительных философских систем в истории.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Бенедикт Барух Спиноза

Зарубежная классическая проза