Читаем 2г0в2н0 полностью

2г0в2н0

2г0в2н0 – это книга о коронавирусе, о локдауне, о пандемии, о людях, которые вынуждены выживать в новой реальности и непростых условиях. Это бесспорно историческое событие поделившее мир на "до" и "после"… Итак, это увлекательная история о том, как сам автор, его жена и люди, которые их окружали переживали пандемию. Книга наполнена исповедями случайных людей, их реакцией на происходящее, без сомнения можно сказать, что это экзистенциальный анализ существования человека с его переживаниями, эмоциями и трагедиями во время коронавирусной пандемии, которые стали обыкновенными и повседневными. Безусловно, это не чтиво, хотя, на первый взгляд и может показаться таковым из-за простоты повествования и довольно доходчивого изъяснения.

Денис Шлебин

Контркультура18+

Денис Шлебин

2г0в2н0

2г0в2н0

18.06.2020

Процедил вино, уже нет никаких сил цедить его. Минуло два месяца, как занялся виноделием в горах, на северном побережье озера Иссык-Куль, в Киргизии. Так я и Юля, жена моя, ушли в самоизоляцию, скорее вынужденную, чем добровольную.

Именно сегодня я начал записи, так как сегодня произошёл случай.

После процеживания вина я отправился к соседу собирать черешню с верхней ветки. Залез по железной лестнице на водонапорную башню, а оттуда прыжком сиганул на дерево, зацепился руками и ногами, а в зубах ведро… Нет, конечно, этого не было! А было-то всего, что я стоял на верхушке водонапорной башни, довольно высоко – метров двенадцать, ведро повесил на крюк из проволоки, зацепив его за лестницу. В зубах у меня кроме вчерашнего ужина и неготового вина, которого я напробовался с утра, ещё ничего не было. Я притягивал к себе ветки и срывал черешню, набрал ведёрко, отнёс домой, высыпал ягоду в таз и понёс ведёрко обратно. Ох, уж это ведёрко.

Сосед был на соседней даче, хозяева которой не приехали этим летом. Он разводил огонь в очаге под казаном.

– Ведро вот. – Сказал я и поставил на землю около огромной ивы, на ветке которой лежал телефон и раскрикивал детские песенки.

– Ага, да, поставь там.

Сосед взял с импровизированного столика из вёдер из-под водоэмульсии, накрытых дощечкой, литровую банку с непонятной пастой белого цвета.

– Вот, на свином сале готовим, масло растительное закончилось. Этот жир ещё с прошлого года остался, мама моя топила.

Он бухнул в казан несколько ложек. Я понял, что за черешню стоило бы масла растительного дать. Или к лешему в следующий раз черешню! А то сначала масло, а потом ещё чего понадобится. В жир он кинул мясо.

– Помешаешь, будь другом, а то пригорит, а я лук принесу пока.

Я принялся помешивать мясо большой шумовкой, а сосед ушёл за луком. Его долго не было, и мясо стало пригорать, как бы я ни старался его ворошить в казане. Я закурил. Сосед вернулся, высыпал лук в казан и заговорил о рептилоидах, о детском адренохроме, что, мол, все голливудские звёзды сидят на нём.

– Ну, надо же. – Удивился я. – Ничего такого не знаю. Впервые слышу.

– Ну, как? Это вон, в интернете. Такое только у детей, когда ребёнок пугается, в мозгу у него вырабатывается морфин, попадает в кровь и вот этой вот кровью, что ли, они ширяются. Говорят, вон, миллион долларов стоит одна доза только.

– Нет, не знаю, не слышал раньше даже.

К тому времени я докурил уже, а курил я тогда махорку через газету. Да, самоизоляция далась нам тяжело. Безденежье, загнанные на Иссык-Куль в горы, где живут сплошные чудилы. Ну и вот, докурил я, значит, и решил было уйти уже, как сосед попросил меня помешать лук, пока он за морковью сбегает. Жена его нарезала всё это в доме, а он во дворе готовил. Я снова остался один возле казана под огромной ивой, её ветви широко раскинулись и свисали до самой земли, образуя, что-то наподобие шатра, приятное место, весьма уютное. Детские песенки сменились «Мистером Кредо», «Долина чудная долина», на этой ноте вернулся сосед, в руках у него была металлическая миска наполненной мелко нарезанной морковью, кинул её в казан, подкинул ветки в костёр.

– На смородине готовлю. Чувствуешь запах?

– Смородину не чувствую, но ощущается, что это что-то плодовое, а не карагач и не тополь. – Я ляпнул просто так, чтобы поддержать разговор, ничего мне там вообще не ощущалось.

– Вот, приходите сегодня вечером на картошку тушёную.

– Спасибо за приглашение, но сейчас пост православный, а вот, когда закончится, можно будет плов приготовить, я в Ташкенте когда жил, научился готовить его.

– Это с курагой который?

– Нет, я без кураги готовлю, с изюмом, барбарисом и нутом, свадебный называется.

– О! – Воскликнул он, что-то вcпомнив. – А ты слышал, что здесь останки захоронены кого-то, как же зовут его, он с Христом ходил ещё. – Сосед нахмурил брови пытаясь вспомнить. – Ну, как его, блин.

– Апостол Матфей.

– Точно! Матфей. Мне рассказывали, что они прятались в горах. Здесь в то время проходил шёлковый путь, караваны ходили, а они в горах жили. И, то ли от Чингизидов, то ли ещё от кого-то, они ушли в горы. Говорят, что они там рвы рыли, чтобы к ним не подступили. Так вот, друг мой нашёл в горах что-то похожее на рвы, там ещё, он говорит, видно, что из камней какие-то постройки были. Мы собираемся с ним сходить туда. Если хочешь, можешь с нами.

– Навряд ли от Чингизидов, они намного позже апостолов появились. – Мне аж жутко стало от такого невежества. – А вот в поход сходить, это да, я люблю всякие поисковые вылазки.

Он плюхнул томатную пасту в казан, она громко зашипела, и из казана вырвался клуб вкусно пахнущего пара. Повисло тягостное молчание. Сосед увлёкся готовкой, а я свернул ещё одну «козью ножку» и прикурил. Предложил и ему закурить, но он отказался, сказал, что насвай закинул, да, и вообще старается не курить.

– Может, травы покурим? – Неожиданно он предложил.

– Можно, почему бы и нет. У Вас солома?

– Нет, варёнка.

– Она из зелёной варится?

– Да…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дальгрен
Дальгрен

«Дилэни – не просто один из лучших фантастов современности, но и выдающийся литератор вообще говоря, изобретатель собственного неповторимого стиля», – писал о нем Умберто Эко. «Дальгрен» же – одно из крупнейших достижений современной американской литературы, книга, продолжающая вызывать восторг и негодование и разошедшаяся тиражом свыше миллиона экземпляров. Итак, добро пожаловать в Беллону. В город, пораженный неведомой катастрофой. Здесь целый квартал может сгореть дотла, а через неделю стоять целехонький; здесь небо долгие месяцы затянуто дымом и тучами, а когда облака разойдутся, вы увидите две луны; для одного здесь проходит неделя, а для другого те же события укладываются в один день. Катастрофа затронула только Беллону, и большинство жителей бежали из города – но кого-то она тянет как магнит. Бунтарей и маргиналов, юных и обездоленных, тех, кто хочет странного…«Город в прозе, лабиринт, исполинский конструкт… "Дальгрен" – литературная сингулярность. Плод неустанной концептуальной отваги, созданный… поразительным стилистом…» (Уильям Гибсон).Впервые на русском!Содержит нецензурную брань.

Сэмюэл Рэй Дилэни

Контркультура
Героинщики
Героинщики

У Рентона есть всё: симпатичный, молодой, с симпатичной девушкой и местом в университете. Но в 80-х дорога в жизнь оказалась ему недоступна. С приходом Тэтчер к власти, произошло уничтожение общины рабочего класса по всей Великобритании, вследствие чего возможность получить образование и ощущение всеобщего благосостояния ушли. Когда семья Марка оказывается в этом периоде перелома, его жизнь уходит из-под контроля и он всё чаще тусуется в мрачнейших областях Эдинбурга. Здесь он находит единственный выход из ситуации – героин. Но эта трясина засасывает не только его, но и его друзей. Спад Мерфи увольняется с работы, Томми Лоуренс медленно втягивается в жизнь полную мелкой преступности и насилия вместе с воришкой Мэтти Коннеллом и психически неуравновешенным Франко Бегби. Только на голову больной согласиться так жить: обманывать, суетиться весь свой жизненный путь.«Геронщики» это своеобразный альманах, описывающий путь героев от парнишек до настоящих мужчин. Пристрастие к героину, уничтожало их вместе с распадавшимся обществом. Это 80-е годы: время новых препаратов, нищеты, СПИДа, насилия, политической борьбы и ненависти. Но ведь за это мы и полюбили эти годы, эти десять лет изменившие Британию навсегда. Это приквел к всемирно известному роману «На Игле», волнующая и бьющая в вечном потоке энергии книга, полная черного и соленого юмора, что является основной фишкой Ирвина Уэлша. 

Ирвин Уэлш

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза