Человек с травмой унижения играет роль Мазохиста. Но я категорически против того, чтобы использовать термин Мазохист в общении с носителем этой травмы. Настоящие мазохисты упиваются тем, что их так называют. Так зачем же мы, вместо того чтобы исцелять травму, будем ее усугублять?
Человек с травмой унижения плохо адаптируется к людям и ситуациям – боится, когда события происходят слишком быстро. Он может многого достичь самостоятельно, но боится, что его обвинят в эгоизме, и, чтобы не обвинили, ему нужно быть всегда добрым и щедрым, даже когда не хочется. Испытывает чувство ответственности за счастье других, а потому старается помогать другим, решать их проблемы.
Много работает, в состоянии делать много вещей сразу, но теряется, потому что ему трудно определить и найти свою собственную цель. Боится, что ему скажут: «За кого ты себя принимаешь?» – тогда возникает страх занять место другого, более достойного. Его легко унизить. Он боится выделиться, не хочет быть выше других, потому сам себя принижает. Никогда не продвигается быстро в карьере, личностном и духовном росте.
Пробуждается травма от одного года до трех лет, когда происходит осознание функций физического тела: ребенок приучается самостоятельно принимать пищу, ходить в туалет, соблюдать личную гигиену, разговаривать, слушать и понимать то, что ему говорят взрослые. В чистом виде травма встречается редко, чаще встречается в сочетании с травмами отвержения и покинутости. Активизирует травму родитель, который занимается физическим развитием ребенка, прививает навыки гигиены (обычно это мать).
Пробуждение этой травмы происходит в тот момент, когда ребенок чувствует, что один из родителей стыдится его. Например, когда ребенок плохо одет, испачкался или что-то испортил (особенно при гостях или родственниках), когда его ругают и наказывают за излишнюю сексуальность и мастурбацию и т. д. Причиной возникновения травмы может стать также недостаток свободы и чувство унижения из-за чрезмерного контроля, особенно на фоне сравнения с другими, лучшими детьми, братьями или сестрами.
Какими бы ни были обстоятельства, при которых ребенок почувствовал себя униженным, опозоренным, пристыженным, недостойным на физическом уровне, его рана пробуждается и углубляется.
Представьте себе, например, малыша, который играет со своими экскрементами, украшает ими всю кроватку или делает нечто подобное, не менее неприятное. Травма пробуждается, когда его начинают за это стыдить. Даже грудной младенец способен уловить отвращение родителей и почувствовать стыд и унижение. А разве не бывает, что женщина стыдится своей беременности?
Каждое действие порождает противодействие. Мы не можем игнорировать вклад, который привносит сама жертва, и вместо того, чтобы извлекать соринку из глаза агрессора, мы должны открыть глаза каждому человеку: давайте не будем обвинять во всем окружающих, лучше сами перестанем быть жертвами. Ведь на самом деле человек с травмой унижения страдает, потому что стыдится и себя, и своих родителей.