Читаем 666, или Невероятная история, не имевшая места случиться, но имевшая место быть полностью

«Судьба-метла!» – красиво подумалось Евгению Николаевичу. – Судьба – метла, а мы – мусор жизни, и метла нас метет!» и вдруг из красивой этой искусствоведческости родилось:

– Метла-судьба! Вот!

И, уже предчувствуя, вскричал, искусствовед Зюрин, легко грассируя – наследство дворянское сказывалось:

– Здо'ово, тетя Ню'а! Что ж метла так ста'а?

– Стара, батюшка, стара, – обрадовалась случаю пожаловаться Елизавета Егорьевна. – Не выдают ныне метел-веников. Не вяжут! Нету!

– Не вяжут! Не вяжут! Веников не вяжут! – запела душа, разгоняя сырость.

Редко приходит озарение к людям обыкновенным. Еще реже посещает оно кандидатов наук. Но тут будто молния блеснула! И, повеселев и помолодев, даже громко, на весь квартал, крикнул Евгений Николаевич:

– Вяжут! Ого-го-го! Вяжут веников, бабуля! – И, чмокнув обалдевшего смотрителя Власьеву в сморщенный ответственностью лоб, Женя Зюрин понесся домой.

Вечер того памятного дня, начавшись как многие другие до него, стал переломным в судьбе молодой четы. Несмотря на наличие высшего образования, Виля была отнюдь не лишена сообразительности. Особенно в вопросах практических. Тут уж сказывалась крепкая приусадебная закваска.

Полночи счастливая молодая пара обсуждала подробности задуманного, а потом… Потом, засыпая на худой, поросшей волосом, искусствоведческой груди, Виолетта впервые не увидела во сне крепкие, голые по бицепс руки Кольки Пентюха.

И вот настал момент, когда зашевелился в гробу Христофор Иоганныч Зюрин-Мышевецский, а за ним – и все остальные пращуры великого музейного рода.

Потомственный интеллигент Евгений Зюрин-Мышевецский вышел на высокую орбиту колхозного рынка.

Надо сказать, что если интеллигент уже решил трудиться, то дело будет. И дело пошло. Изучив объект – метлу и внеся в нее ряд существенных изменений эстетического порядка, Евгений Николаевич сделал шаг вперед в отечественном метлостроении.

Каждый пучок отечественного проса был элегантно и, вместе с тем, надежно перевязан лентой из все того же барахлона, собираемого тайно по ночам якобы прогуливающейся перед сном Виолеттой.

Сама же Виолетта, при содействии замаскированного в рваный тулуп искусствоведа, и осуществляла торговлю дефицитным товаром.

Зажатая между представителем народов малых, торгующих урюком, и представительницей народа великого, торгующего сушеными грибами, молодая чета производила на домохозяек отличное впечатление.

– Откуда товар, дедушка?

– Мы с У'алу, – поет Евгений Николаевич. – Испокон веку веники вяжем, с отца-п'адеда!

– Ты гля, какой товар! – наступает Виолетта. – Не, ты гля! – Идет торговля! Цветет семья! – Не берешь? Отойдь!

И вот уже велено папе-Борштю на «Жигули» подавать, и полведра «Шанели» разливает по Дому № ароматы, странно переплетаясь с запахами эликсира Амнюка Петра Еремеича -Целителя.

И Колька Пентюх временно отошел в небытие. И куплена Евгением Николаевичем наконец заветная монография «Изображение половых органов на мамонтовых бивнях эпохи Кроманьона» парижского издательства «Ле блуд», которую так хорошо полистать в ванной. Ведь ванная пока заменяет искусствоведу кабинет. Но только пока. Как это – веников не вяжут? Еще как вяжут! Ого-го!

А тут – этот звонок в дверь. Тягучий, страшный. Которого всегда ждешь. И всегда боишься. Беда…


* * *


Если человек, возраст которого плотно зажат между понятиями «мужчина средних лет» и работник предпенсионного возраста, человек, сохранивший еще кое-какую шевелюру, кое-какие зубы, а потому не прибегающий к услугам райврача Гай-Марицкой, если такой человек вдруг закричит на улице «мама!», да если еще к тому же человек этот одет в вышитую русскую рубашку, как-то неполно отвечающую всей остальной его внешности, а в руке у него зажат барахлоновый футляр, очертаниями точно повторяющий балалайку, у нас вполне вероятно возникнет интерес к такому человеку. Интерес, возможно, мимолетный, не интерес даже, а так, любопытство. Но поскольку любопытство, не переходящее с грани, – порок из самых безобидных, – предадимся пороку и познакомимся с человеком, кричащим «мама!».

Перейти на страницу:

Похожие книги