Цветные, напоминающие готические витражи, окна капитанской и офицерских кают были зарешечены, так что бить их, чтобы пробраться внутрь смысла не было. Пришлось мне вновь, прилагая серьёзные усилия и приобретая ценный матросский опыт, взбираться по вверх по корме.
Сумка с кружками магического кофе и другими вещами заметно мешала, покачиваясь и оттягивая меня за спину назад. Мне стоило бы поблагодарить резчиков и скульпторов, украшавших корму этого судна таким изобилием фигур русалок, воинов, матросов, птиц и всё тех же крыс. Благодаря многообразию деталей, мне было за что ухватиться, во что упереться и даже на чем передохнуть, когда руки уже начинали болеть от чрезмерных физических нагрузок.
— Люк, — позвала я своего спутника.
— Чего?
— А почему… Почему Крысиное герцогство? Оно так и называется «Крысиное»?
— Нет, конечно, — улыбнулся боггарт. — Это прозвище, которое, кстати, используют и сами местные, пошло от изображения на гербе, — Люк кивнул на уменьшенное геральдическое изображение с башнями и крысами, красовавшееся, как раз у меня над головой. — Крысы стали символомЛаратана, после того, как спасли столицу этого герцогства от пожара.
— Это ж каким образом?! — удивленно вскинула я.
— Полагаю, легенду об этом ты сможешь прочесть в библиотеке любой академии, храмах Моретворца или в доме у большинства шайев.
«Моретворец — местное верховное божество, — мигом отметила я про себя, — значит здесь может быть монотеизм и в ходу выражения типа «Слава Моретворцу» или что— то в этом роде. Нужно запомнить»
Набравшись сил (и уверенности в правильности своих действий) я продолжила путь наверх. Минут через десять, моё упорство и старания были вознаграждены, и я устало перевалилась через широкий планшир самой высокой надстройки на корме огромного торгового корабля.
Всё тело буквально гудело от перенапряжения, по коже ползла противная жаркая испарина, болезненно раздувающиеся в груди лёгкие требовали всё больше кислорода.
Уперев руки в бока, я запрокинула голову назад и несколько раз глубоко, с душой вдохнула сыроватый местный воздух. Зажмурив глаза, я простояла так несколько секунд, чувствуя, как тело понемногу остывает, мышцы расслабляются, а сердечные сокращения возвращаются к привычному ритму.
Какая же я большая молодец, чёрт возьми, что никогда не забивала на здоровье, спорт и гимнастику! Можно воздать хвалу, за то, что через день-два, но всегда находила в себе силы преодолеть зловредную старуху-лень и отправлялась в спорт-зал, с привычными для меня ценами или же, в тёплые деньки, тренировалась на местных спорт-площадках.
Не будь у меня годов тренировок за плечами, сейчас бы наверняка уже свалилась за борт, вниз ко всяким местным гадам, вроде… кого там называл Люк? Кажется какие-то клешнестопы, змеи какие-то и прочая мерзость. Но было нелегко. О-ох…
— Отдышалась? — спросил Люк. — Давай поторапливайся, Зои. Прилив не за горами, а в это время все, без исключения, морские фергалы проявляют наибольшую активность.
— Люк, — недовольно проворчала я, — а ты не мог бы подобную информацию озвучивать сразу?
— Я думал ты знаешь, — пожал плечами боггарт. — Чему вас там в Скардхайде учат? А ещё говорят, что у вас суровое обучение и вы лучше всех приспособлены к выживанию в экстремальных условиях! По тебе не скажешь, Зои.
Я с недовольным видом поджала губы и отвела обманчиво спокойный взгляд в сторону. Если выживу здесь и выберусь на берег, при первой же возможности нужно будет заняться совершенствованием навыков выживания, по местным правилам. А то, чувствую, я тут до старости не доживу, благодаря только одному волшебному кофе. Да и библиотек мне предстоит посетить не мало. Благо, читать то я люблю, а здесь для меня это становится жизненной необходимостью на ближайшие несколько лет, так точно.
Следуя за Люком, я осторожно спустилась по узким поскрипывающим ступеням, ведущим на самый верх кормовой надстройки.
Над головой у меня размеренно и лениво, с раскатистыми хлопками трепетали истлевшие паруса тёмно-изумрудного цвета и покрытых затейливой золотой вязью. Некогда они, должно быть были восхитительно прекрасны, а сейчас уже представляют собой истончившиеся и порванные гигантские тряпки.
Снизу, из-за бортов флейта доносились длинные, как шумный вздох звук плеска набегающих волн. Игры ветра и воды чуть покачивали судно, я чувствовала, как поверхность дощатого настила слегка меняет угол наклона. Это незаметно покачивание отзывалось в моём теле навязчивой нервозностью, а натянутые по всему судну снасти такелажа реагировали на хаотичный крен судна недовольным потрескивающим скрипом.
Здесь пахло водорослями, мокрой тканью и сыреющим деревом. Откуда-то несло чем-то кислым, с долей едва различимой горечи.
Как только я приблизилась к шкафуту большинство из фонарей с мелкими феями внутри сразу же погасли, и флейт на две трети погрузился в полумрак, который слабо разгонял свет с бортов других «спящих» в этом порту кораблей.