Читаем Английский с улыбкой. Брет Гарт, Стивен Ликок. Дефективный детектив полностью

“Tompkins,” said the Captain as the bosun’s mate entered (Томпкинс, – сказал капитан, когда помощник боцмана пришел), “be good enough to stand on the locker and stick your head through the stern port-hole (будьте столь добры, встаньте на рундук и просуньте голову в задний иллюминатор), and tell me what you think of the weather (и скажите мне, что вы думаете насчет погоды).”

“Aye, aye, sir,” replied the tar with a simplicity (есть, сэр, – ответил моряк с простодушием) which caused us to exchange a quiet smile (от которого мы с капитаном обменялись сдержанными улыбками: «которое заставило нас обменяться сдержанной улыбкой»; quiet – тихий, спокойный; скромный, сдержанный).

Tompkins stood on the locker and put his head and shoulders out of the port (Томпкинс, встав на рундук, просунул голову и плечи в иллюминатор; to put out – высовывать, вытягивать).


However” – and here he pressed the bell for a cabin-boy – “kindly ask Mr. Tompkins to step this way.”

“Tompkins,” said the Captain as the bosun’s mate entered, “be good enough to stand on the locker and stick your head through the stern port-hole, and tell me what you think of the weather.”

“Aye, aye, sir,” replied the tar with a simplicity which caused us to exchange a quiet smile.

Tompkins stood on the locker and put his head and shoulders out of the port.

Taking a leg each we pushed him through (взяв его каждый за ногу, мы вытолкнули его наружу: «сквозь»). We heard him plump into the sea (мы услышали = слышно было, как он плюхнулся в море).

“Tompkins was easy,” said Captain Bilge (с Томпкинсом было легко, – сказал капитан Днище). “Excuse me as I enter his death in the log (извините, ибо я /должен/ внести /запись/ о его смерти в судовой журнал; to enter – входить, проникать /в какое-л. помещение, место и т. п./).”

“Yes,” he continued presently, “it will be a great help if they mutiny (да, – продолжал он через минуту, – если /случится/ бунт, это нам здорово поможет: «будет огромная помощь»). I suppose they will, sooner or later (полагаю, рано или поздно, они его /устроят/). It’s customary to do so (так обычно и бывает: «это обычно – делать так»). But I shall take no step to precipitate it (но я не предприму никаких шагов, чтобы приблизить его; to precipitate – низвергать, бросать /с большой высоты/; торопить, ускорять) until we have first fallen in with pirates (пока мы не нарвемся на пиратов; to fall in with – случайно встретиться, столкнуться с /кем-л./). I am expecting them in these latitudes at any time (в этих широтах я ожидаю /встречи/ с ними в любой момент).


Taking a leg each we pushed him through. We heard him plump into the sea.

“Tompkins was easy,” said Captain Bilge. “Excuse me as I enter his death in the log.”

“Yes,” he continued presently, “it will be a great help if they mutiny. I suppose they will, sooner or later. It’s customary to do so. But I shall take no step to precipitate it until we have first fallen in with pirates. I am expecting them in these latitudes at any time.

Перейти на страницу:

Все книги серии Метод чтения Ильи Франка [Английский язык]

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки
Нарратология
Нарратология

Книга призвана ознакомить русских читателей с выдающимися теоретическими позициями современной нарратологии (теории повествования) и предложить решение некоторых спорных вопросов. Исторические обзоры ключевых понятий служат в первую очередь описанию соответствующих явлений в структуре нарративов. Исходя из признаков художественных повествовательных произведений (нарративность, фикциональность, эстетичность) автор сосредоточивается на основных вопросах «перспективологии» (коммуникативная структура нарратива, повествовательные инстанции, точка зрения, соотношение текста нарратора и текста персонажа) и сюжетологии (нарративные трансформации, роль вневременных связей в нарративном тексте). Во втором издании более подробно разработаны аспекты нарративности, события и событийности. Настоящая книга представляет собой систематическое введение в основные проблемы нарратологии.

Вольф Шмид

Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука