– Витор, не знаю, что там в твоих бумагах написано, но Анюту я тебе не отдам! Ты семью не бросишь, значит, останусь я на старости лет одна. Анечку я смотрела… – мужчина, только что виновато опустивший голову, вскинулся и вперился сердитым взглядом в подругу. Но та подтвердила: – Да, я посмотрела девочку и уверена в том, что она честная и порядочная моса. Потому я предложила ей сделку. Но она отказалась…
– Как отказалась? – удивился Витор.
– Наотрез. Даже когда я рассказала об общественных девках в деревнях, не согласилась назваться Анютой Васечкиной и стать наследницей моего брата. Расплакалась, домой запросилась, но отказалась.
Мне показалось, что дядька посмотрел на меня с уважением, но промолчал. Зато продолжила Тая:
– Витор, уговори Анечку согласиться на моё предложение. Пропадёт же девчонка…
– Каждый человек – хозяин своей судьбы, – начал было мужчина, но, посмотрев в несчастные глаза подруги, махнул рукой и повернулся ко мне. – Знаешь, что в том документе об иномирянах написано? Конечно, не знаешь. Совет магов обязует нас отлавливать таких людей, коли появятся, и сдавать им. А уж что они с пойманными будут делать, мне неведомо. Только подозреваю, что ничего хорошего не будет. Понимаешь, дева, у тебя сейчас только один выход и, поверь, он не самый худший. Ничего плохого в твоём поступке не будет. За грех малый мы с Таей сами за то пред светлой богиней ответим. – Мужчина ещё раз раскрыл и закрыл личный документ, вздохнул и продолжил. – Никогда не думал, что скажу такое, но… Тая права. Я очень к ней привязан, однако никогда не оставлю семью. Не хочу, чтобы она, случись со мной что, одна век коротала. Для вас обеих лучше будет, если ты согласишься. Я даже возьму на себя оформление документов на дом. Мне не откажут. Но и ты пообещай не бросить Таечку мою, если вдруг...
Вот что мне делать? Говорят, даже когда вас съели, есть два выхода, но, похоже, на меня это не распространяется и выход у меня один.
– Обещаю, – твёрдо сказала я, взяв свой новый паспорт.
Новый мир – кстати, как его называют? – и моё новое имя. Прощай, Анна Кирилловна Завьялова. С этой минуты я Анюта Васечкина.
*Грязные дряки – цензурное ругательство Великодольского княжества. Дряки – мелкие бесы.
Глава 9
– Наш мир называется Длань. Раньше люди верили, что живут на плоской поверхности – ладони богини, матери всего сущего. Потом-то уж умники доказали, что планета круглая или какая-то там э-э-элисодная, – рассказывала Тая.
– Эллипсоидная, – на автомате поправила я.
– Пусть так, – спокойно согласилась тётушка. – Только название так и осталось. Да ты бы книжку взяла почитала. У меня учебники остались кой-какие. Найду для тебя. Училась, а как же. Граждане обязаны знать грамоту. Пять классов вынь да положь. Дальше уже как хочешь. Парню, ежели в армию думает идти, то семь надо. Те, кто побогаче, дольше учатся. Маги и досточтимые университеты заканчивают.
– А с профессиями как? – продолжила я расспрашивать о моём новом мире.
– Да как… Кто семейным делом занимается. Вот как Ник… Отец наш пасечником был, и брат тоже с пчёлками возился. Кто в ученичество идёт или в школы начальной специализации поступает: церковные, партикулярные, армейские, сельские. Но там испытания вступительные проходят, и учиться три года надобно. Поздно тебе уже туда…
– Есть у меня профессия, тётушка. Я ландшафтный дизайнер.
– Это что такое чу́дное? – уставилась на меня Тая.
– Специалист, занимающийся благоустройством и красотой территории. То, что я сделала во дворе вокруг источника, – пример моего профессионализма, – как могла объяснила я суть своей работы.
Но женщина поняла по-своему:
– Магия через красоту?
– Нет, тётушка. В моём мире нет магии. Много пишут об этом, сказки о волшебниках есть, но самой магии на Земле нет, – с грустной улыбкой ответила я.
Первые часы после попадания в новый мир мне не было страшно, всего лишь любопытно. Я с наивной непосредственностью рассматривала растения, проводя аналогии с земными видами, дивилась непривычному светилу и неожиданному навыку понимать и говорить на местном языке. Кажется, в те первые часы я не до конца понимала, что попала. И в прямом, и в переносном смысле слова.
Зато теперь, после Таиного предложения и откровений Витора об отношении местных магов к иномирцам, страх чувствовала постоянно. Тревога не отпускала ни на секунду. Что было бы со мной, не пойди я за псом к дому тётушки? А вдруг тот дядька с постоялого двора рассказал обо мне магам и они уже идут забирать меня в свои застенки? Что, если столичные чиновники не станут слушать провинциального мэра и не оформят дом на Анюту Васечкину? Не прогонит ли меня тогда Тая со двора без обещанных документов?
Эти мысли никак не способствовали благодушному настроению и душевной безмятежности. Хотелось забиться как Квака в тёмную норку и сидеть там, не высовывая носа. Но я не лягушка, а человек – под ушатом не проживу. И, как наставляла бабуля, жить должна по-человечески.
Тая, понимая моё настроение, с расспросами не приставала, зато сама охотно рассказывала о том, что мне следует знать.