В тот же миг Мэтт схватил Сенеку за плечи и бросил за борт.
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
— У нас есть общий друг, — Скэрроу расположился на заднем сиденье миллиардерского лимузина; они катили по Индепенденс-Авеню. С инаугурационного приема Рейгана в Национальном аэрокосмическом музее они направлялись в Вашингтонский национальный аэропорт.
Скэрроу не испугал Гровса, было и до него немало разнообразных вымогателей. И в прошлом кое-кто находил крохотные трещины в его фасаде, заставал его неподготовленным, без специального грима или лицевых накладок. Они заплатили жизнью за свою жадность, эти дураки вроде Колина Блейка. Все они либо внезапно умерли, либо загадочным образом исчезли. Все можно купить, если средства неограничены.
Но хотя Гровс и не испугался, он нутром чувствовал, что Скэрроу отличается от прочих. Он понял это, едва увидев его лицо на парковке.
Нажав кнопку, он поднял звуконепроницаемую перегородку, отделившую пассажирский салон от водителя. Потом взглянул на надпись от руки на визитке Скэрроу и прочел вслух.
— Я знаю секрет вашего долголетия, — он посмотрел на Скэрроу. — Объяснитесь.
— Это не требует объяснения.
— Вы сказали, что знаете
Все эти годы он возводил над собой напластования лжи, уловок и притворства. Мог ли кто-нибудь действительно раскрыть секрет, отчего он не стареет? Мысль, что Скэрроу способен это объяснить, ввергла его в состояние сродни блаженству. Что за облегчение! Он вдруг понял, что можно наконец снять с души тяжесть, которая его мучит. Волнуясь все больше, Гровс вытер ладони о брюки.
— Что за общий друг, о ком вы говорите?
— Вероника.
Гровс перебрал в уме прошлых и настоящих знакомых, близких и дальних. За эти годы он знал множество женщин, еще тысячи работали в различных его компаниях. Наверное, кого-то из них звали Вероникой, но он не вспомнил никого конкретно.
— Не знаю никого с таким именем. Это ошибка, недоразумение. Думаю, вы меня с кем-то перепутали. Я не знаю Вероники и не знаю вас.
— Сколько вам лет, Уильям? Вы не возражаете, если я буду звать вас Уильям?
— Мой возраст вас не касается.
Скэрроу наклонился ближе. Он произнес почти шепотом.
— По моим оценкам, вам около ста сорока лет. — Он широко улыбнулся. — А выглядите вы на тридцать пять — сорок. Ну, и что вы на это скажете, Уильям?
У Гровса вспотели ладони.
— Чего вы хотите? — он понизил голос так, чтобы тот звучал предельно угрожающе. Ему не хотелось, чтобы Скэрроу почувствовал его страх. В конце концов, этот человек мог блефовать — сделал рискованную ставку, удачно угадал и надеется выманить у него денег.
— Вы, наверное, думаете, что я буду вас шантажировать или угрожать вам, или попытаюсь еще как-то извлечь выгоду из вашего положения. — Скэрроу, казалось, расслабился, развалившись на роскошном сиденье. — Позвольте уверить вас, мои намерения далеки от этого. Видите ли, Уильям, у нас есть не только общий друг, у нас одинаковое стечение необычных обстоятельств.
— Сомневаюсь, — Гровс нервно рассмеялся. — Вы просто еще один махинатор…
— О, Уильям. Поверьте, я, вероятно, единственный на Земле человек, кто знает о вашем даре. Это именно дар, знаете ли. Чтобы рассеять ваше беспокойство, позвольте сперва рассказать мою историю. — Он потер подбородок, как бы собираясь с мыслями. — Я получил дар четыреста шестьдесят один год назад, раньше вас. Подробности мы обсудим когда-нибудь потом, но должен вам сказать, что это было время великой смуты. Я был правителем огромного народа, который подвергся вторжению армии, грозившей уничтожить нашу культуру и цивилизацию. Вражеский командир продемонстрировал кусок ткани и объявил, что на нем изображение его бога. Он сказал мне, что эта ткань — бесценная реликвия, которая называется плат Вероники. Он сказал, что этот плат принадлежал святой женщине, и она вытерла им пот и кровь с лица осужденного человека, идущего к месту казни. Уильям, я увидел отпечатанное на нитях платка лицо великого пророка и раввина Иисуса Христа.
Он сделал паузу, как будто давая истории проникнуть в сознание Гровса.